Сокол. Мой Сокол. Я иду к нему медленно, любуясь парнем издалека. Легкий ветерок подхватывает прядки распущенных волос, каблучки стучат по каменной плитке… Я готова идти к нему всю жизнь, только бы он ждал меня. Как же я люблю время, когда мы остаемся вдвоем. Когда можно нежиться и дурачиться, не выпускать друг друга из рук, и снова и снова слышать и вторить эхом, что он мой единственный.
Я уже замечала раньше, как странно иногда получается. С некоторыми людьми общаешься порой месяцами и даже годами, и все равно между вами остается какой-то барьер, который мешает по-настоящему понять друг друга, словно вы говорите на разных языках и невозможно прийти к общему знаменателю.
А бывает, познакомишься с кем-то – и будто встретила старую подругу.
Кажется, что сердца ваши бьются в такт, словно между вами есть какая-то невидимая связь.
◄ Я уже не думаю о Вас, я сейчас просто с Вами.
◄ Оставшись один в комнате, вдруг испытал приступ столь острого влечения к Вам, что впору было уткнуться лицом в стол, лишь бы себя сдержать.
◄ Мне нужно больше душевного тепла, чем я заслуживаю.
◄ Читая Твои письма, я как будто способен даже непредвиденное предвидеть и непреодолимое преодолеть.
◄ Кажется, я опять хотел подписаться "Твой"? Нет ничего лживее такой подписи.
◄ Для того, что способно уместиться в одном-единственном человеке, внешний мир слишком мал, слишком однозначен, слишком правдив.
◄ Любимая, любимая моя, я совершенно немузыкален, но если уж это не музыка, то что тогда музыка!
◄ Из двух книг, которые, возможно, даже не успели ещё до Тебя дойти, одна предназначена для Твоих глаз, другая для Твоего сердца.
◄ Я не то чтобы совсем устал, но как-то отупел и отяжелел и совсем не нахожу верных слов. Могу разве что сказать — не покидай меня, останься со мной.
◄ Ты всё ещё не можешь поверить, что даже на плохой фотографии я увижу в Тебе только хорошее?
◄ В обоих письмах мы мечтаем встретиться, но этого не случится.
◄ Вроде бы и не быть по-настоящему несчастным, не ощущать в себе свежий шип боли, а просто смотреть на страницы тетрадки у себя под руками и видеть, как они без конца заполняются вещами, которые тебе ненавистны, вызывают у тебя отвращение или в лучшем случае мрачное безразличие — и которые ты должен, должен писать, просто чтобы жить.
◄ Боюсь, если бы я был с Тобой рядом, я бы вообще никогда Тебя одну не оставлял, — а ведь потребность в одиночестве у меня неизбывная, — мы бы оба страдали, но такое счастье никаким страданием оплатить не жалко.
◄ До того мне хочется, хотя бы фотографией, оказаться у Тебя в руках, — я имею в виду, в буквальном смысле, потому что в переносном я у Тебя в руках уже давно.
◄ Ради того я у Тебя и есть, чтобы всё мне рассказывать, это перед родителями нужно притворяться, а если уж со мной нельзя поделиться, значит, я не заслуживаю права с Тобою быть.
◄ Именно регулярность больше всего греет сердце.
◄ Всё, конец, и я опять один.
◄ Мои губы всецело принадлежат одной Тебе; и ни родителям, ни сёстрам, ни даже неотступным тётушкам нет места на моей отпрядывающей щеке.
◄ Если Ты любишь меня в настоящем, пусть прошлое остаётся где угодно, пусть даже, если уж иначе нельзя, оно остаётся столь же далеко, как и страх перед будущим.
◄ У нас один выход — побросать перья и бежать друг другу навстречу.
◄ Хочешь Ты того или нет, я Тебе принадлежу.
◄ Писать — это ведь раскрываться до самого дна.
◄ Меня связывает с Тобою не только любовь, любовь — это было бы слишком мало, любовь начинается, приходит, проходит и приходит снова, а вот эта необходимость, которой я, словно крючьями, впился во всё Твоё существо, она остаётся.
◄ Любимая, просто лежать у Тебя в ногах и молчать — это было бы самое лучшее.
◄ Когда письмо Твоё приходит с утра, как сегодня, то весь день с самого начала принадлежит Тебе.
◄ Пусть никого не будет ни вокруг нас, ни между нами.
◄ Так же, как я в мыслях о Тебе к Тебе льну, прижимаюсь и ни за что на свете не хочу отпускать, — точно так же тот же я, думая о Тебе, всеми силами должен держаться от Тебя в отдалении.
◄ И Ты действительно пришла, и была со мной совсем близко, сколь бы одиноким, почти до смешного одиноким я со стороны ни казался.
◄ Причина бед вовсе не в расстоянии между нами, как раз наоборот, только наша удалённость друг от друга и даёт мне видимость права на Тебя, и за эту видимость я держусь — насколько вообще можно что-то неверное держать неверными руками.
◄ В последнее время я нередко заставляю себя писать Тебе, но мои письма к Тебе и моя жизнь сплелись почти неразрывно, ведь я и жить себя сейчас тоже заставляю — выходит, мне перестать?
◄ ...Я слишком долго видел Тебя наяву (хотя бы в этом отношении я время зря не терял), чтобы иметь теперь нужду в Твоих фотографиях. Не хочу на них глядеть. На фотографиях Ты приглаженная и помещена в некую отвлечённость, я же смотрел в Твоё настоящее, человеческое, оживлённое неизбежными неправильностями лицо — и тонул в нём. Как же мне теперь из этого омута вынырнуть и снова очутиться всего лишь среди фотографий!
◄ Меня ничто не трогало, единственно живым во мне было Твоё письмо у меня в кармане.
◄ Главный, истинный мой страх — хуже этого, наверно, ничего уже ни сказать, ни услышать нельзя, — истинный мой страх в том, что я никогда не смогу обладать Тобою.
◄ "Без неё я жить не могу, но и с ней тоже" — именно с этими словами я бросал в чемодан вещь за вещью, и было в этом что-то, от чего казалось, вот-вот разорвётся грудь.
◄ Ради Бога, почему же Ты мне не пишешь? Целую неделю ни слова. Это же ужасно.
◄ Сколько бы ни продлилось молчание между нами, я принадлежу Тебе по первому же, самому тихому, но искреннему зову, сегодня и всегда.
◄ Написанные письма не пропадают, пропадают только ненаписанные.
◄ От Тебя не было сегодня письма, а когда я не могу ухватиться за свежее слово от Тебя, я повисаю, как в пустоте.
◄ Я, в сущности, ничем не болел — и тем не менее я болен.
◄ Хочу жениться, а сам такой слабак, что из-за одного слова на открытке колени подгибаются.
◄ Если бы я спал столько, сколько думал о Тебе, то наверняка бы выспался.
◄ Попытайся излечиться от меня, но не полностью.
◄ У меня, конечно же, не было желания причинить Тебе боль, но я её причинил, из чего следует, что я никогда не буду иметь желания причинять Тебе боль — и всё же причинять её буду.
◄ Только неистово писать ночами — вот чего я хочу. И умереть от этого или сойти с ума, вот чего я хочу, ибо одно вытекает из другого с давно предчувствуемой неизбежностью.
◄ Молчание — это же самая страшная кара, которую только можно измыслить.
◄ Не важно, по каким причинам, внутренним или внешним, Ты мне не пишешь.
◄ Нет у меня наклонностей к литературе, я просто из литературы состою, я не что иное, как литература, и ничем иным быть не в состоянии.
◄ Большая переписка — признак того, что что-то не в порядке.
◄ Внутренний голос зовёт меня во тьму, а наяву меня тянет к Тебе, и этого не совместить, а если мы всё же попытаемся, карающие удары поразят нас обоих, и Тебя, и меня.
◄ Мне было, поверь, вполне стыдно и я был вполне несчастлив. Но что мне делать, Фелиция? Нам надо расстаться.
◄ Знаешь ли Ты, что с зимы прошлого года я не написал ни строчки, которая могла бы после меня остаться?
◄ Всё кончено, Ты для меня потеряна, мне придётся привыкать к этой мысли, точно зная, что до конца я никогда не смогу с ней сжиться.
◄ Людей надо принимать такими, как есть, или оставлять в покое. Изменить их нельзя, можно разве что внести в их натуру сумбур и смуту. Человек ведь не состоит из отдельных частей, так, чтобы любую можно было изъять и заменить чем-то другим.
◄ Вообще-то ничего не случилось; просто Ты мне пишешь, но кто знает, что это значит.
◄ Я, конечно же, не в состоянии был бы всё, что сейчас написал, сказать Тебе в лицо, скорей уж я был бы в состоянии броситься Тебе в ноги и никогда их не отпускать. Поэтому хорошо, что я не поехал.
◄ Если Ты хочешь, чтобы я приехал, и намерена встретить меня на вокзале, тогда телеграфируй мне сейчас же, чтобы я получил телеграмму до полудня, — и сразу же помчусь на вокзал.
◄ Сегодня я ждал Твоего ответа всего лишь 4 часа, но всё-таки целых 4 часа.
◄ Уже полтора года мы бежим друг другу навстречу и после первого месяца, казалось, вот-вот столкнёмся в объятьях. А теперь, когда прошло столько времени и мы уже столько бежим — мы всё ещё так далеки.
◄ Каждому своё, Ты будешь принимать гостей, я — призраков.
◄ Я видел, что всё потеряно, видел и то, что ещё могу в последний миг каким-то внезапным признанием всё спасти, но никакого внезапного признания я за душой не имел.
◄ Если не удаётся сойтись поближе, люди расходятся подальше.
◄ Я поехал туда не по доброй воле, я знал, что мне грозит. Мне грозил соблазн близости, этот вздорный соблазн, преследующий меня буквально неотвязно и даже сейчас, в этой выстуженной, ледяной комнате, не оставляющий меня в покое.
◄ Я говорю с Тобой столь же откровенно, как говорил бы с самим собой.
Одиночеством быстро наедаешься, когда в кошельке гуляет ветер...
Я далек от идеализации войны на любом уровне и в любой период, победа досталась поистине чудовищной ценой, огромной, небывалой кровью, однако, когда мне говорят, что мы воевали не так и делали совсем не то, я никогда не оправдываюсь и объясняю: "Мы были такими, какими были, но других не было".
Кому охота быть прикованными к одному телу, к одной личности?
Главное, не спешить, если уже везде опоздал.
-...."Они подобны тем мошкам, - сказал он, что откладывают яйца в заднем проходе самых резвых скакунов; однако кони не становятся от этого менее резвы" (*Вольтер. Философская повесть "Простодушный")
- Ага. И вот на этих самых "мошках с яйцами в заднем проходе" тётя Аня, которая и так была не в настроении, потому, что я бухаю, а ей еще за руль, говорит: "Только яиц в жопе нам и не хватало. Члена будет вполне достаточно... По русски это называется "Собаки лают, караван идет!" И чем громче и дольше лают, тем значит, караван длиннее. А следовательно - богаче! А ты, - обращается ко мне - поставь стакан в мойку, а то Женечке настучу, как ты тут "депрессию лечишь". Он тебе эту бутылку в жопу засунет, такая резвая станешь, куда там скакунам!".
Ну я и успокоилась как-то сразу на всю оставшуюся жизнь. До того мне смешно стало после этих воистину вольтерьяновских сентенций.
Любовь не должна быть безответной.
Долго еще черным или желтокожим генералам в танках, дворцах, возле пулеметов предстоит повторять урок, заданный учителями. Долго еще они – от Конго до Вьетнама – будут свято блюсти самые мрачные обычаи «цивилизованных» людей: вешать, пытать, угнетать во имя свободы, прогресса и веры. Чтобы вырвать «дикарей» из лап колонизаторов, требуется все-таки что-то другое – уж никак не эта «независимость».
Зигмунд Фрейд сказал, что не знает чего хотят женщины. Я знаю, чего они хотят. Они хотят общаться с целой кучей народу.
Мой отец всегда говорил: "Если мужчина действительно любит женщину, он женится на ней".
Необходимость - затраханная мать изобретательности.
“Приходится прилагать много усилий, чтобы завоевать популярность, всем подряд улыбаться, даже тем, на кого смотреть тошно.”
— Если руки растут не оттуда, — выговорил он, — то с точки зрения закона это не является смягчающим обстоятельством!
...в каждом человеке таится жажда первобытной жизни, и сквозь краткие тысячелетия культурной жизни порою проступает дух долгих миллионов лет, когда человек бродил вместе со зверями по девственным лесам и укрывался вместе с медведями в пещерах!
Я не стала уточнять, что это было не чудо, а правило: лучший способ выжить в самой страшной легенде — быть подальше от героев и их приключений.
Грезы идут от дьявола
Как ужасна участь обыденного, совершенно нормального человека: его жизнь разрешается словарем понятливых слов, обиходом чрезвычайно ясных поступков; те поступки влекут его в даль безбрежную, как суденышко, оснащенное и словами, и жестами, выразимыми – вполне; если же суденышко то невзначай налетит на подводную скалу житейской невнятности, то суденышко, налетев на скалу, разбивается, и мгновенно тонет простодушный пловец… Господа, при малейшем житейском толчке обыденные люди лишаются разумения; нет, безумцы не ведают стольких опасностей повреждения мозга: их мозги, верно, сотканы из легчайшего эфирного вещества. Для простодушного мозга непроницаемо вовсе то, что эти мозги проницают: простодушному мозгу остается разбиться; и он – разбивается.
Вы мне ненавистны, - именно тем, что я так много вам позволила, и еще ненавистнее тем, что так мне нужны. Но покамест вы мне нужны - мне надо вас беречь.
мой господин велел принести ему твоё тело, желательно живым. Но так как ты осквернила чистоту собственной крови, мне была оказана честь самолично лишить тебя головы.
Все носят маски, скрывая свое подлинное лицо. Однако каждому суждено рано или поздно встать перед выбором — или задохнуться под маской, или сбросить ее.
Чтобы вывозить и одевать любимую дочь, он не покупает модных сапог, а носит домодельные
В Петре сочетались противоположные черты характера. В одно и то же время он был вспыльчивым и хладнокровным, расточительным и бережливым до скупости, жестоким и милосердным, требовательным и снисходительным, грубым и нежным, расчетливым и опрометчивым. Все это создавало своего рода эмоциональный фон, на котором протекала государственная, дипломатическая и военная деятельность Петра.
Всякое событие, как правило, имеет свою оборотную сторону: то, что радует одного, повергает в слезы другого.