— Ты еще не видела себя в зеркало, — говорит он.
— Потому что я этого не хотела.
— У тебя остались шрамы, — сообщает он. — Всего два. Как тонкие порезы.
— Как я сейчас… — начинаю я, но голос срывается на шепот. Я прочищаю горло. — Насколько это скверно выглядит?
— Это выглядит прекрасно, — его зеленые глаза глубоки, как море. — Твое лицо не может выглядеть иначе, Кровавый Сорокопут. Неважно, есть ли на нем маска.
...можно предположить, что жизнь моя – сплошное счастье. На самом же деле единственное, в чем я уверена, – это внешность. Люди понятия не имеют, что творится внутри, за завесой постоянных улыбок, под слоем краски… да и с чего бы им догадываться? Почему они должны волноваться о моих личных проблемах, когда жидкая подводка на глазах лежит так безупречно?
Не так-то просто сохранять веру, когда весь мир перевернулся… Главное – продолжать верить в себя.
Ни к чему демонстрировать свое невежество.
Ты - кузнец своего собственного счастья, тебя никто не остановит, вот только и помогать тебе не станут.
Люди всегда кажутся красивее всего, когда знаешь, что никогда больше их не увидишь.
Не пытайся написать книгу, которая понравится всем. Это тщетно. Напиши ее для одного человека – своего идеального читателя.
Отсутствие вкуса – тоже вкус… Но извращенный
– Женщина, которая пала, – ответила Изабелла, – должна быть навечно отлучена от королевского ложа. И кара, постигшая ее, должна быть всенародной, дабы каждый знал, что преступление, совершенное супругой или дочерью короля, наказуется более сурово, чем преступление, совершенное женой вассала.
– Полковник, – вставил Джубал Хэршоу, – главный вывод из концепции «Мир как миф» в том, что мы имеем дело (и часто проигрываем) с тремя типами антагонистов: злодеями, подобными Повелителю Галактики, группами, подобными нашей, но преследующими совершенно различные цели, и, наконец, создателями мифов типа Гомера, Твена, Шекспира, Баума, Свифта и их коллег по Пантеону, которых я не назвал. Эта третья группа наиболее мощная из всех. Тела этих создателей давно превратились в прах, но сами они живут в бессмертном Корпусе Мифов. Эти мифы Пантеона ничего не меняют в Мультивселенной, следовательно, они не опасны. Но существуют и живые создатели новых мифов, норовящие «стереть» старые или пересмотреть характеры их персонажей. Вот эти очень даже опасны. – Хэршоу мрачно улыбнулся. – Единственный способ борьбы с ними – это твердое понимание того, что незыблемо и что не подлежит стиранию. Тогда они становятся бессильны, а их игра – безвредной.
– И что же, их можно обезвредить простым неверием в их силы?
– Именно. Отказом принимать их концепции мифов… Так мы можем уже доложить?
Напрасно думают, что люди властолюбивые держатся за власть, понуждаемые лишь жаждой наживы и почестей. Прежде всего и больше всего ими движет почти абстрактная страсть направлять судьбы мира, не допускать, чтобы они свершались помимо их воли, воздействовать на мир и во всех случаях быть непогрешимыми. А богатство, почести – это лишь знаки или орудия их могущества.
When you wanted to savor something, it would speed by in a blur. When you wanted to get past something, it would drag on forever.
...на дегустации в подвалах заблудились две юные графини из Нижнего Новгорода и пропали аж на двое суток. Жуткое дело…
Когда же их наконец нашли, они были совершенно пьяны, абсолютно счастливы и категорически не хотели уходить из склада готовой продукции.
...жизнь - это всегда опасность, а в безопасности только мертвецы.
Когда узнаешь о своих родителях что-то не слишком хорошее, это очень странно...
Если у женщины в душе весна, как говорил ей Эдик, то вокруг неё начинают круглый год виться всякие нехорошие стрекозлы и хорошие шмели.
Видите ли, дорогой мой племянник, вокруг любого короля всегда плетутся интриги. Но устраивают комплоты и заговоры только при слабом правителе или при том, кто отмечен каким-либо пороком или ослаблен недугом.
Когда женщина стареет, с ней могут произойти многие неприятности: могут выпасть зубы, поседеть и поредеть волосы, развиться одышка, может нагрянуть тучность, может одолеть крайняя худоба, но голос у нее не изменится. Он останется таким же, каким был у нее гимназисткой, невестой или любовницей молодого повесы.
Поэтому, когда Полесов постучал в дверь и Елена Станиславовна спросила: «Кто там?» — Воробьянинов дрогнул. Голос его любовницы был тот же, что и в девяносто девятом году, перед открытием парижской выставки.
лучший способ не думать о прошлых ошибках — это думать о будущем. Пока мы копаемся, корим и изъедаем себя — мы не движемся вперёд. Прошлого не исправить и не изменить. Важно осознать, что эта ошибка была критической, и не допустить повторения.
Я указываю вам, что при подобных обстоятельствах – душевном напряжении, физическом malaise [недомогании] – легкая неприязнь и тривиальные разногласия могут внезапно принять более серьезный характер. Притворяясь более дружелюбным, благожелательным и великодушным, чем он есть на самом деле, человек постепенно начинает вести себя куда более неприятно и даже жестоко, чем в обычных условиях! Если вы воздвигаете преграду естественному поведению, mon ami [мой друг], плотина рано или поздно прорывается, и наступает катастрофа!
Я не могу, как бы ни старался, контролировать людей, которые меня окружают. Важно, что я сам делаю по отношению к другим, как влияю на их жизни, какие решения они в связи с этим принимают.
– Хотите упасть с лестницы? – любезно осведомился маршал.
– Создатель! Разумеется, нет! Но, Рокэ, мне казалось, вы не считаете меня своим врагом.
– Не считаю, – согласился Ворон, – потому и спросил. В противном случае вы бы уже летели.
Здоровая паранойя - залог здоровья параноика.
— Что ж, каждый вправе сам испортить себе жизнь.
...настоящие чувства — это не про показную красоту, это про заботу и… наплевательство. Когда тому, кому ты дорога, наплевать, как ты выглядишь, главное, чтобы тебе было хорошо!