Странно, думал он, во время войны Англия тратит ежедневно пять миллионов фунтов на убийство немцев, а в мирное время не может потратить пять миллионов в год на борьбу с собственной нищетой.
Любовь стучится во все двери, но есть те, кто не открывает.
С тех пор как нет монарха, раздающего милости, каждый берет, что может, и хищения каждого, ограниченные хищениями всех остальных, поневоле сводятся к скромным размерам. Отсюда суровая простота нравов, свойственная вождям демократии.
С персоналом... дела плохи. В целом ситуация такова: персонала у нас нет, не было и не будет. Демографическая яма продлится еще как минимум 20 лет. Поэтому бизнес-процессы надо затачивать так, чтобы в них было задействовано как можно меньше людей.
«Любить по-настоящему - это готовность принять и всю боль потери.»
... Давайте устроим государственный переворот и свергнем Ризеллу? - и, подорвавшись с места, бросилась к двери исполнять одной ей ведомый план.
Далеко, правда, не убежала. Споткнувшись о пустую миску Чешуйки, растянулась на полу во весь рост и даже умудрилась больно стукнуться лбом о дверь.
-Да уж, с такими спасительницами великой любви и никаких врагов не надо, - прокомментировал этот эпичный полет Каменюка. - Они угробят и себя, и тебя, Мурз, даже не выходя за пределы Академии!
Непонятное — либо смешно, либо страшно.
– Как бы я хотел, чтобы ты умер до того, как тебя привезли в больницу. – Голос Бэбино поднимается, срываясь на фальцет. – Или на операционном столе! Ты – Франкенштейн!
- Вы - человек богемы, - сказал он, складывая салфетку.
- В каком смысле?
- Вы никогда не работали в штате. Вы фрилансер. И всегда были фрилансером. Не завели недвижимость.
Он говорил с праведным негодованием посредственного художника, который обрушивается на козла отпущения, выбранного им, чтобы иметь, на кого свалить плачевные последствия собственной бесталанности.
...У двери раздался громкий стук. Разговоры враз утихли, руки с недоеденным стыдливо опустились, повисла тревожная тишина. Эльга крепче сжала позолоченный рог. Сердце оборвалось. Уж казалось бы, немолодая женщина, мать взрослого сына, со всех сторон подпертая дружиной и родней, и мало у кого, разве что у кагана хазар и василевса греков, в руках столько земли и власти. Но в такие мгновения у нее холодело в груди.
Через порог шагнул кто-то огромный и мохнатый, будто медведь. Занял весь дверной проем, хотя через высокую дверь в гридницу даже рослый человек легко проходил, не пригибаясь – не то что в избах. По рядам пролетела волна выкриков. Вошедший был покрыт сивым мехом, на голове высилась огромная черная личина с белыми зубами, на посохе звенели бубенцы. Всю грудь занимала борода из пакли, заплетенная в затейливые косички, тоже с бубенцами.
Дочки Уты и другие боярские девы кинулись навстречу и стали еловыми вениками подметать пол между дверью и княжьим столом. Гость из тьмы медленно двинулся вперед. И с каждым его тяжелым шагом у Эльги вновь перехватывало дыхание. Сколько она ни напоминала себе, кто это такой на самом деле, не могла прогнать впечатление, будто к ней идет он… тот самый… Князь-Медведь, уже много лет мертвый, но в эту ночь встречи яви и Нави вновь пришедший за ней…
– Кто ты? – не сдержавшись, чуть раньше положенного крикнула она. – Что за гость к нам пришел?
Сивый Дед сделал еще два шага и остановился прямо перед ней, сложив руки на вершине посоха. Эльга сглотнула: он и так-то был высок, а личина делала его здровенным, будто сосна. Хотелось снова спрятаться за горой из пирогов, и она делала над собой усилие, чтобы с гордо поднятой головой глядеть в личину посланца, олицетворявшего всю торжествующую темную мощь Навей.
Чувствуя трепет княгини, люди за столами затаили дыхание.
– Кто ты еси, гость дорогой? – снова спросила Эльга.
Эти мгновения, повторявшиеся каждую зиму, казались ей самыми тяжелыми за весь год. Именно сейчас, пока она трижды задавала вопрос, а гость из Навей молчал, она едва дышала от давящего ужаса: а что если в этот раз и правда пришел он… Тот, страх перед кем отравил ее детство и исковеркал юность; тот, из-за кого ей пришлось бежать из дома, навсегда расстаться с родными, не простившись; бросить в лесу сестру, самого близкого человека; отдаться во власть киевских отроков, будучи защищенной только их честью… Сейчас, двадцать лет спустя, Эльга приходила в ужас при мысли о своем тогдашнем безрассудстве...
«Красота, которая с детства была у Черулло в голове, не нашла приложения, Греко, и переместилась в лицо, грудь, бедра и жопу — в такие места, где она быстро проходит. Только что была — и вот ее уже нет»
"Человек — такое существо, что привыкает ко всему."
Шпаги вернулись в ножны. Митька снял плащ, отряхнул его от налипшего снега.
– Я средненький фехтовальщик.
В глазах противника - неподдельное изумление, перерастающее в отвращение. Митька вопросительно поднял брови.
– Вот так взять и себя обгадить. - Парень сплюнул.
– Правильная оценка своих сил называется «обгадить»?!
– А если бы ты бабу не мог уходить, так тоже бы орал на всех перекрестках?
– Это разные вещи, - выдавил Митька.
Как нет простых, несложных исторических наций, так нет простых, без всяких примесей языков (особенно в лексическом отношении).
Настоящая война - это не звуки фанфар или звёздные баталии, а вот такие молчаливые моменты жестокости, о которых все быстро забывают.
Я представил, как стану одним из тех удивительных (и порой невыносимых) индивидов, всегда располагающих подходящей цитатой, которую можно ввернуть в разговор.
Лисы стремятся к нескольким целям одновременно, и видят мир во всей его сложности. Они «разбрасываются, пытаясь добиться сразу многого, — говорит Берлин, — их мышление не объединено концепцией или видением». «Ежи», со своей стороны, упрощают мир, сводя его к простой организующей идее, принципу или концепции, которая связывает все воедино и направляет их действия. Не важно, насколько сложен мир, «еж» сводит все вопросы и проблемы к упрощенной, иногда даже примитивной, «ежу» понятной идее. Для «ежа» все, что не вписывается в его собственную концепцию, не имеет значения.
Вот что такое интеллигент?
Филипп задумался, как лучше ответить. Кто много учился? Кто прикидываются лучше, чем они есть? Кто любит усложнять, где не надо?
Мы так часто оправдываем свою трусость стремлениями к лучшему, что это даже страшно. Утешаем себя, что вот, влюбился ты, ну так что же? Может, и еще кого получше встретишь, и будет тебе более круглое счастье... А если нет? Если оно тебе вот, дано уже? Просто надо над этим работать, трудиться... как саженец в землю воткнуть? Поливать, заботиться, узнавать друг друга...
Пистолет нужен для того, чтобы в случае чего добраться до винтовки, которую ты неосмотрительно забыл в соседней комнате.
Надежда порой несет в себе огромную мощь, сравнимую с мощью магических чар. Надежду трудно поймать и удержать в руках, но пищи для нее нужно совсем немного.
Да и есть ли сердце у принцесс? Должно быть, они рождаются без него, ведь им нельзя поступать согласно его велениям…
Мне хочется узнать, что он ищет на тысячах страниц печатного текста, не хочет ли найти какого-нибудь героя, какой-нибудь сюжет или философский смысл, который объяснит или оправдает то, что он видит в зеркале.
Все люди и живут и действуют отчасти по своим мыслям, отчасти по мыслям других людей. В том, насколько люди живут по своим мыслям и насколько по мыслям других людей, состоит одно из главных различий людей между собою.