Нанимать гастарбайтеров – это мировая практика. Как клиент я хочу, чтобы бутылка воды стоила дешево. Если эту воду будет разливать Потапенко и MDG – она будет стоить 100 рублей, а если таджик с тремя классами образования – 50 рублей. На всех конвейерах (а общепит и ритейл являются конвейером) работает не титульная нация. Придя в любое заведение общепита или ритейла на Западе, вы увидите, что там работают приезжие – русские, китайцы, вьетнамцы. В Париже в сети «Ашан» работают только китайцы, которые знают по-французски двадцать фраз. И когда у китайца проблемы со штрих-кодом, он, совсем как наш таджик, кричит в подсобку на своем языке. С гастарбайтерами оправдывает себя вахтовый метод. Две недели человек работает, две недели отдыхает – самый подходящий режим. Для маленьких населенных пунктов (порядка 5000 населения) – месяц через неделю.
Меня не любят вещи. Мебель норовит подставить мне подножку. Какой-то лакированный угол однажды буквально укусил меня. С одеялом у меня всегда сложные взаимоотношения. Суп, поданный мне, никогда не остывает. Если какая-нибудь дрянь - монета или запонка - падает со стола, то обычно закатывается она под трудно отодвигаемую мебель. Я ползаю по полу и, подымая голову, вижу как буфет смеется.
– Мы сейчас на войне и не можем просить прощения за каждую выигранную битву.
– Это так, – сказал Осип, – но только дураки и сумасшедшие сражаются ради острых ощущений.
Лучше и не пытаться поймать жар-птицу за хвост. Даже если поначалу не погоришь, то потом тебе за это все равно либо голову отрубят, либо в кипяток кинут.
В дверь постучали.
– Кто приперся? – громко спросила Хайди.
– Гаррет, рыбонька.
– Ты ему нравишься, – восторженно заметил Аджай.
– Ты тоже, – сказала Хайди. – Так что не очень-то выпрыгивай при нем из штанов.
– А потом еще национализм – измышления о том, будто государство, подданным которого ты оказался, единственное настоящее божество, а остальные государства – божества фальшивые, будто у всех этих божеств – настоящих или фальшивых, не важно – умственное развитие малолетних преступников и будто любой конфликт на почве престижа, власти или денег – это крестовый поход во имя добра, правды и красоты. Тот факт, что стоит в какой-то момент истории появиться таким измышлениям, как они принимаются всеми за чистую монету, – лучшее доказательство существования Велиала, лучшее доказательство того, что в конечном счете битву выиграл Он.
Чем более славен твой род в прошлом, тем больше исполинов подпирает тебя плечами. Но тем выше падать тому, кто не справился, и тем больше позора ждет того, кто загубит труды былых поколений.
— Вы со Стефано ходите сюда вдвоем?
— Иногда.
— Между вами что-нибудь было?
Она посмотрела на меня непонимающим взглядом:
— В смысле?
Я смутилась:
— Вы целуетесь?
— Иногда.
— А дальше?
— Дальше ничего: мы еще не женаты.
It`s easy to think a choice looks simple when you`re not the one who has to make it.
Помните, «лайки» — просто цифры, они не добавляют вам ценности.
Агрессивных расистов вообще редко любит кто-то, кроме них самих.
Как красива жизнь и как печальна! Как быстротечна – ни прошлого, ни будущего, одно бесконечное сейчас
Где есть возможность делать разнообразные выводы, там невозможно требовать точности.
Ты думал, что сможешь использовать материнскую любовь в своих целях! Как это по-мужски!
- Я сам молился о ниспослании победы и благодарю бога, что он услышал молитвы, но запрещаю вам объяснять победу тем, что впереди стрелковых партий летели ангелы. [...] Солдат должен надеяться на себя и на свою силу и верить в бога, но не рассчитывать, что вылетит из-за сопки ангел и поразит того, кого он сам должен застрелить или заколоть штыком.
«Умереть ради близкого человека не трудно. Гораздо труднее ради этого человека прожить жизнь».
Мы не обнаружили взаимосвязи между оплатой труда руководителей и результатами, которых добиваются компании. Вознаграждение служит не тому, чтобы заставить неправильных людей делать правильные вещи, но тому, чтобы привлечь и удержать достойнейших. Старый трюизм „люди — ваш основной ресурс“ неверен. Не люди — ваш основной ресурс, а подходящие люди — ваш основной ресурс.
После лицея Карл не пошел учиться дальше, в университет, а поступил в школу подводного плавания. Он очень любил море и верил (ошибочно), что правильная специальность - та, при которой увлечение совпадает с работой.
Ерунда, конечно. Человек должен работать и должен отдыхать от работы. Смешивать два этих занятия нельзя. Периоды напряжения следует чередовать с периодами релаксации, иначе быстро выдохнешься и потеряешь вкус к жизни. Работа обязательно должна быть трудной. После нее нужно чувствовать себя выпотрошенным и опустошенным. А когда день за днем порхаешь золотой рыбкой по волшебным морским глубинам, то непонятно, от чего отдыхать и о чем мечтать.
Родился ребенок не от той женщины? Ну и все, нечего его любить, он неудачный. Вот другая бы мне о-го-го какого родила бы! А этот... неудачный! И шесть языков не выучил сразу после рождения, и в три года еще на коня не садится, и меч е держит, и вообще... нет, нет то!
когда я была маленькой, то плакала, глядя в зеркало. И плакать могла бесконечно, потому что мне было саму себя жалко.
Оживший сон прекрасен, но он может превратиться в кошмар для того, кто не проснулся.
Недостаток родительской любви я компенсировал музыкой. Помимо политики, это была моя главная страсть, особенно панк-рок. Когда стали появляться первые коллективы, я сразу понял: это мое. К микрофону выходили простые парни из рабочих кварталов, такие как я и мои друзья, а не изнеженные и недостижимые суперзвезды из роскошных особняков.
"Не греши и мы не встретимся"
Надпись на мече палача
Ух-х, сейчас заплачу! Шмыгнула носом, едва
сдерживая эмоции.
— Не переживай, Хельга, - тихо ободрила Эли-забет, - обязательно пиши письма! Каждый день!
— Если тебя обидят - используй грубую силу, - строго наставлял Король Демонов.
Я поняла, пап, поняла...
И никому из присутствующих, начиная с священника и смотрителя и кончая Масловой, не приходило в голову, что тот самый Иисус, имя которого со свистом такое бесчисленное число раз повторял священник, всякими странными словами восхваляя его, запретил именно все то, что делалось здесь; запретил не только такое бессмысленное многоглаголание и кощунственное волхвование священников-учителей над хлебом и вином, но самым определенным образом запретил одним людям называть учителями других людей, запретил молитвы в храмах, а велел молиться каждому в уединении, запретил самые храмы, сказав, что пришел разрушить их и что молиться надо не в храмах, а в духе и истине; главное же, запретил не только судить людей и держать их в заточении, мучать, позорить, казнить, как это делалось здесь, а запретил всякое насилие над людьми, сказав, что он пришел выпустить плененных на свободу.