– Не могу поверить, что ты пропустила занятие в лаборатории, – говорит она, когда я к ней подхожу, и протягивает записи. – Мы проводили такой эксперимент, просто улет! Я теперь серьезно задумалась о карьере, связанной с естественными науками.
– Так все плохо?
– Сынок, с женщинами легко. Они хотят все и сразу. Это не сложно.
Из меня вырвался нервный смешок.
– Ага, никаких сложностей. – И затем я посмотрел на него – А что, если она хочет знать то, что я не хочу ей рассказывать?
-Ты не правильно задаешь вопрос – решительно сказал он – Ты должен решить, хочешь ли ты сохранить секреты или хочешь сохранить ее?
Если чему-то суждено произойти, ход событий изменить невозможно!
– Осталось только туда добраться?
– Да. Примерно полдня верхом, пешком быстрее.
– Как? – искренне удивилась Анжелина.
Бран обвел рукой остров, щедро прихватывая и кусок моря.
– Ваше высочество, это Вирма. Здесь пройти можно везде, а вот проехать только там, где есть дороги.
В молодости так легко верить, что ты полностью заслуживаешь всего, чего тебе хочется, и считать, что сам Бог велел тебе иметь то, чего хочется особенно сильно.
Слушай своё сердце. С удовольствием. Но как быть, если разум с ним не согласен?
Ну и ещё кое-что… Это, наверное, неправильно, но прямо сейчас мне тоже хотелось кому-нибудь отомстить. Найти причастных и заставить их пережить хотя бы половину того, что пришлось пережить Альбрине
Ты ведь и сам врач, ты знаешь, что уровень самоубийств среди психиатров чрезвычайно высок. Не оставляет мысль, что горести и жалобы пациентов, словно кислота, разъедают какую-то душевную, психическую защиту врача. В большинстве случаев этой защиты вполне хватает, чтобы не свихнуться.
— Все мы повреждены, покрыты рубцами, несовершенны. Все мы совершаем ошибки. Делаем вещи, о которых впоследствии сильно пожалеем. Нас искушают, и иногда мы поддаемся искушению. Не потому что мы дурны или слабы, просто потому что мы люди. Мы кучка ущербных. Но знайте одно.
Он помолчал немного в полной тишине, а огромная аудитория замерев ждала продолжения.
— Всегда есть дорога обратно. Если у нас хватит мужества найти её и пойти по ней. Я прошу прощения. Я был неправ. Я не знаю. — Он снова сделал паузу. — Мне нужна помощь. Это указатели правильного направления.
Если же Скарлетт видела, что отец, невзирая на данное жене обещание, скачет верхом через изгороди, или ненароком узнавала от местных кумушек подлинную сумму его карточного проигрыша, он..
ЭМИЛИЯДюжины, и сколько хотите в придачу. Можете не беспокоиться, этого добра хватит.Мне кажется, в грехопаденьях женМужья повинны. Значит, не усердны,Или расходуются на других,Или неосновательно ревнуют,Или стесняют волю, или бьют,Или распоряжаются приданым.Мы не овечки, можем отплатить.Да будет ведомо мужьям, что женыТакого же устройства, как они,И точно так же чувствуют и видят.Что кисло или сладко для мужчин,То и для женщин кисло или сладко.Когда он нас меняет на других,Что движет им? Погоня за запретным?По-видимому. Жажда перемен?Да, это тоже. Иль слабоволье?Конечно, да. А разве нет у насПотребности в запретном или новом?И разве волей мы сильнее их?Вот пусть и не корят нас нашим злом.В своих грехах мы с них пример берем.ДЕЗДЕМОНАСпокойной ночи. Я другого взгляда.Пускай корят, я исправляться рада.Уходят.
...если непопулярные, спорные или даже просто новые взгляды высказывает женщина, в этом видят признак ее глупости. Дело не в том, что вы не согласны, просто это она дура: «Прости, милая, ты не понимаешь».
Пока я металась, ко мне подошли вплотную. Что он делает? Такое близкое расстояние для окружающих может означать только одно: мы – любовники. И он знает это
Все они смотрели так, будто я - центр их мира. Я видала, как собаки так глядят на хозяев во время дрессировки или испытания. Для собак это нормально, а в людях это нервирует.
Делать то, что ты должен делать, - это всегда скучно.
— Так вот… я подумал… а давай оформим покойника как реальную ценность? Пускай принимает на ответственное хранение… и условия обеспечивает. (с)
Карина Дёмина случайно в ВС РФ не служила?)))
Одна из причин черно-белого восприятия, конечно, заключается в том, что Стамбул, красивый город с удивительной историей, обнищал, состарился и поблек, впал в небрежение и оказался отодвинутым на обочину жизни. Другая же причина — в том, что даже во времена самого пышного расцвета Османской империи ее архитектуре были свойственны простота и строгость. Печаль, оставшаяся после падения огромной империи, и ощущение того, что по сравнению с жителями Европы, которая географически расположена не так уж и далеко, стамбульцы приговорены к вечной бедности, похожей на неизлечимую болезнь, питают дух замкнутости Стамбула.
Благодаря черно-белой атмосфере, объединившей стамбульцев единой судьбой и поэтому неистребимой, отчетливее ощущается, насколько печален этот город. Чтобы лучше понять эту атмосферу, нужно прилететь в Стамбул на самолете из какой-нибудь богатой европейской столицы и сразу отправиться на людные улицы или зимним днем выйти на Галатский мост в самом сердце города и увидеть идущих по нему людей, облаченных в одежды неопределенного тускло-серого цвета. Современные стамбульцы, в противоположность нашим богатым и надменным предкам, очень редко одеваются ярко — красного, оранжевого или зеленого цвета здесь не увидишь. При взгляде на них иностранцу кажется, что эти люди в силу неких тайных моральных принципов стремятся не привлекать внимания к своему внешнему виду. Но дело тут не в моральных принципах, а в тяжелой печали, порождающей скромность. Ощущение поражения и утраты, постепенно проникавшее в город на протяжении последних полутора веков, оставило отпечаток бедности и обветшания на всем — от черно-белых пейзажей Стамбула до одежд его обитателей.
Первые тридцать лет своей жизни я поедала животных. Так почему бы им теперь не съесть меня, когда я умру? Разве я не животное?
Молчание — как подорожник, помогающий от ожога крапивой.
Честность, по сути, это тупой инструмент, который больше раз мозжит, чем отрежет. Честностью легко обидеть; гораздо более благоразумно приспосабливать свои слова, говоря людям то, что они хотят услышать, вместо грубой и безобразной правды о том, что вы чувствуете или думаете.
Белый человек был довольно суров с местными. Он говорил: «Вы должны молиться Иисусу. Иисус вас спасет». На что местные отвечали: «Да, нам нужно спасение – спасение от вас. Но пока оставим эту тему. Ладно, дадим этому Иисусу шанс».
Запомни, мальчик. У всего есть душа. Даже кусок сухого дерева, что ты подбираешь с земли в лесу, где-то в глубине имеет свою форму, ты только можешь срезать лишнее — это все равно, что очистить орех — и найти душу дерева и ту форму, какой оно хочет стать. Ты порежешь руки, и они будут болеть, но не останавливайся, пока не найдешь душу дерева. И не думай — легко тебе не будет. Ничто никогда не дается легко, если оно настоящее. Но если это твое, если оно в тебе заложено, тогда ты не посмотришь на боль, но добьешься своего.
Самое страшное - это долгие паузы. Неопределённость. Ожидание чего-то, что невозможно предсказать.
Я найду себя в тебе, а ты найдёшь себя во мне». Для принципа убунту важно чувство взаимосвязанность и Вера в то, что все человечество соединено общей нитью.
Жизнь меряется стойкостью, способностью оставаться на ногах и продолжать продвигаться вперёд, несмотря ни на что.