– Встань! – дернула я ее. – Умирать нужно стоя, глядя в лицо своей смерти, чтобы успеть в нее плюнуть!
Страсти не надо сдерживать – их надо удовлетворять.
Мой жизненный опыт говорит, что, если убегаешь от чего-то только потому, что оно тебе не нравится, тебе не понравится и то, к чему прибежишь.
Для любого ребенка родители – демиурги, могущественные боги его мира. Он пока не представляет себе, что могут существовать проблемы, с которыми они не в силах справиться. Что у них может не быть денег или сил, что они могут бояться за свое или его здоровье, могут не быть уверены в будущем благополучии – ребенок всего этого счастливо не знает, может не задумываться, как именно они о нем позаботятся, что придумают, чем для этого пожертвуют. Его это не интересует. Он просто доверяет и ждет помощи – всегда. Тот, к кому ребенок привязан, утешает и придает ему сил просто фактом своего присутствия.
- ...Композиторы строят город из звуков, и любой человек может туда попасть, если слушает. Ходить по улицам. Но жить в этих домах могут только те, кто умеет играть их музыку сам.
- А книги? Это ведь тоже дома, а? Тоже город. Кто читает - как будто в это время живёт там.
"Консулы, они ведь дипломаты, а я кто? Если слова Никифорова, брошенные тогда на даче, окажутся пророческими и меня схватят китайцы? Убьют без суда и следствия... Несчастный случай. Они умеют это делать... Мне стало не по себе от мыслей о таких перспективах. Кругом люди как люди: миллионы ходят на работу, спокойно трудясь, а после убегая домой к семьям, женам детям. Я же... К чёрту все эти мысли.... Никифоров сказал, сто я в любом случае вернусь домой, значит, так и будет.
Нужно сосредоточиться на деле."
Компании, которые добились выдающихся результатов, в принципе, не фокусировались на том, что делать, чтобы стать великими, они фокусировались на том, чего не делать, и на том, что надо перестать делать немедленно.
Если девушка захочет быть найденной, она явится к вам сама.
при исторических событиях присутствовать интересно, и детям потом много чего рассказать можно, но уж очень... опасно. А еще жутко. И мороз по коже...
Главное в том, чтобы мир ребенка не ограничивался. И даже без путешествий он должен видеть новое и интересное. Новые дома. Новых людей. Поход с родителями в кафе – это еще одна огромная история. Проба новых блюд – не меньшая. Бесконечный мамин и папин рассказ (пусть даже ты сам чувствуешь себя слегка потертым советским экскурсоводом). Малышу нужно переживать новые ощущения. Поэтому ребенок, на мой взгляд, не должен и не может быть ограничен домом и детской площадкой или детским садом. Даже одна большая прогулка по Москве – это уже миллион маленьких историй.
- Надо же! Какая, должно быть, красота! Дерево из воды! - пропела Камилла. - Так ты танцевала с колдуном?
- Да.
- Ох, и как он тебе?
Тиса врать не стала.
- Танцует как бог. И наши девицы ему уже поклоняются, только лбом об пол не бьются.
Девушка закатила глаза. Доела квашеную капусту, наклонила тарелку, вылив остатки рассола в рот.
До сих пор я зацикливалась на вещах. То палитру мне подавай, то дорогие ткани, то звездный небосвод, и танцы на пуантах, и запах жасмина. Но всегда – всегда! – я воображала себя либо в одиночестве, либо влюбленной, причем какие только человеческие типажи в моих фантазиях не фигурировали! Сейчас я начала мечтать о постоянных отношениях. О друзьях на всю жизнь, чтобы я в их преданности не сомневалась, чтобы они меня всякую любили – как Джонас. Да, я этого хочу, а у меня – выжженная земля. Руби с Амалой я люблю слишком сильно – значит, попытаюсь вспахать и засеять эту землю.
А еще у меня есть бонсайчик – японский клен; и я видела: упорядоченная жизнь хороша, как ухоженный сад.
«Сомнения ему шли как носорогу помада»
– А кофе здесь действительно вкусный, ты не наврал.
– Ты забыла, что я – живое воплощение понятия «честность»?
– Не заметила и не замечу. Потому что как только я тебе поверю, тут ты мне и изменять начнешь – поймешь, что я ослабила бдительность. И что мне тогда делать? Придется убить, а мне тебя жалко. А пока я тебе не доверяю, ты вон какой – живой и здоровый.
– М-да, – развел я руками. – И ведь даже логика какая-то во всем этом бреде наблюдается.
– Я тебе дам бред! – замахнулась она кулачком. – Логика в чистом виде: просто женская, а значит – самая логичная. Понял?
– Понял, сдаюсь.
– То-то же. Бойся меня.
– Лучше научись твердо верить в успех. Если ты скажешь себе: «К тому времени, когда мы встретимся с Кеннитом, мы должны быть хорошими бойцами», – ты тем самым и отложишь все на потом. Лучше рассуждай так: «Мы должны быть справными бойцами сейчас!» Добейся, не откладывая, всего, что тебе требуется для достижения цели. И тогда в конце всех дел ты обнаружишь, что это только начало. Начало чего-то нового!
Подумать только, в военной академии летает неучтённый призрак! И честь не отдаёт!
Утро это не часть суток, это состояние души. Когда встал - тогда и утро.
Если зло не беспокоит тебя, это не значит, что его нет.
Мачеха не была столь требовательна к Золушке, как ко мне чужая бабушка.
" ... в этой жизни бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и в конце концов нам всем придётся сполна ответить за все свои поступки... "
И вдруг я прекратила плакать, оторопев от мысли. Вот у нас Плиман с Гоглиашвили говорят: Бога нет, его никто не видел. А ведь он потому не показывается, что сразу очередь с претензиями выстроится! Люди такие: начнут ныть, просить, орать, жаловаться, а особо рьяные еще и зеленкой обольют… Я б на месте Бога тоже не показывалась. Мне даже как-то стыдно стало за свои причитания.
– Нельзя от других требовать того, чего не готова сделать сама.
Не то, чтобы я никогда не видела таких денег, видела. Просто я никогда не видела таких денег на своем счете.
Вот жил спокойно, не тужил: ел, пил, спал, ходил себе покупал эти чертовы салаты, а теперь появилась какая-то пиявка рыжая, которая прямо посреди магазина стоит и эти салаты критикует.