Который раз я подивился: это же чисто конкретно наши девяностые! Группировки — Солнцевские, Галицкие, Тамбовские, Тверские, понятия, кликухи... Тут ведь кого ни возьми, у каждого погоняло либо по месту, либо по жизни приклеилось. Чем отличаются Добрынский от Тбилисского, Иван Можайский от Жоры Питерского, Дмитрий Меньшой от Шакро Молодого? Север, Красный, Цветомузыка — Швибло, Лжа, Телепня. И не надо думать, что это только у нас так, все эти приставочки «делла», «фон» и прочие «ле» ни что иное, как обозначение крышуемой территории.
Все разборки — кто под кем ходит, да кто общак держать будет. Баскаки — смотрящие от хана, съезды князей — стрелки, дипломатия — разводки.
— Активный дурак хуже диверсанта.
И это так страшно, когда прошлым становятся те, кто должен был стать будущим.
— Господи! Молю, верни меня обратно, хочу просто писать книги...
Не вернул, сколько ни просил.
- Мам, я знаю, что в вашем, взрослом мире, все намного хуже, чем в детстве, но я начал готовиться к появлению отчима раньше, чем узнал, что Деда Мороза не существует
А вот в самом зале царило буйство. Дамы демонстрировали наряды, мужчины любовались дамами, то тут, то там раздавался смех – атмосфера что ни на есть праздничная.
Ну да, папа у нас праздник, а мать – тиран. Хорошо устроился. Попробовал бы он пожить с десятилеткой, успевая при этом работать и еще находить время на любовные отношения.
Моросил мелкий противный дождик, земля раскисла, дюжие охранники недобро пялились, поигрывая дубинами, а какой-то мужичок ладил колодки, видимо для нас. Парадиз, мать его ети...
– Дорогой Аслан! – обрадовалась Люси. – Скажи нам, как попасть в твою страну из нашего мира.
– Я буду показывать тебе дорогу, – пообещал Великий лев, – но не скажу, долог будет путь или короток. Знай одно: лежит он через реку – но бояться не надо, поскольку там будет мост.
– В нашем мире, – сказал Юстас, – звезда – это огромный светящийся газовый шар.
– Даже в вашем мире, сын мой, звезда не только то, из чего состоит.
– Как мы узнаем, что вы нам друг?
– Никак, – пожала плечами девушка. – Вы можете только поверить… или не поверить.
– Говори что хочешь, Рипичип, но существуют обстоятельства, которые человек не способен вынести.
– Что ж, значит, мне повезло, что я не человек, – усмехнулся Рипичип и отвесил шутовской поклон.
– Но какая польза от того, что мы будем рассекать эту тьму? – воскликнул Дриниан.
– Польза? – взвизгнул Рипичип. – Польза, капитан? Если под пользой вы имеете в виду набивание животов или кошельков, то, должен вам сказать, такой пользы в этом нет. Но, насколько мне известно, мы пустились в это путешествие не для поисков чего-то полезного, а ради приключений и славы. А тут перед нами величайшее приключение из всех, о каких мне приходилось слышать, и если мы повернём назад, то поставим под сомнение свою честь.
– Это для Аслана любое время – скоро, а в моём доме, если голоден, любое время обеденное.
– Не грусти, мы скоро увидимся.
– Скажи, Аслан, скоро – это когда? – спросила Люси.
– Для меня скоро всё, – ответил Аслан и мгновенно исчез
– Ой! Неужели я всё испортила? Ты хочешь сказать, что мы оставались бы подругами, если бы я этого не слышала, и дружили бы всю жизнь?
– Дитя моё, – мягко напомнил Аслан, – разве я не говорил тебе однажды, что никому не дано знать, что произойдёт в будущем?
Оказаться проданным в рабство никому не хочется, но, возможно, ещё хуже, когда тебя даже купить никто не хочет.
– Ты всю жизнь наживался и калечил судьбы, так что, если даже и разоришься, нищим быть лучше, чем рабом.
А наши женщины и правда сделали стойку. Целую неделю я лицезрела, как наши сотрудницы демонстрируют лучшие свои наряды, боевой раскрас и искусство обольщения, хотя раньше такие подвиги они совершали лишь по большим праздникам, а теперь – каждая вторая модель, сбежавшая с показа мод.
- А вариант, что он давно и счастливо женат не рассматривается?
- Почему же? – Машка пожала плечами, словно это самой собой разумеющееся, - конечно рассматривается, только как же жить без мечты?
Вот так нежданно-негаданно, я заново изобрел греческий огонь.
Роль князя мне начинала все больше и больше нравиться.
— Здравствуйте Александр!
— И вам не хворать.
— Хотелось задать вам несколько вопросов о вашем творчестве. И первый из них: нет ли у вас желания, подобно вашим героям, самому провалиться в прошлое.
— Спаси и сохрани, нет конечно.
— Странно. А почему? Вы так увлекательно описываете приключения, опять же, новая жизнь в новом теле, возможность стать великим, изменить историю. Так почему, нет? Я бы очень хотел.
— Зря. В прошлом, особенно в Средневековье, вы вряд ли бы прожили более недели. О Средневековье хорошо читать, но не более того. Стать великим? Изменить историю? Увы, гораздо больше шансов на рабский ошейник или костер инквизиции.
— Даже так? Ну хорошо, допустим, вы все-таки попали!
— Я попал?
— Хорошо, хорошо, допустим не вы, а кто-то другой. Что вы посоветуете попаданцу?
— Держать язык за зубами и молиться, чтобы убили быстро...
Люди очень быстро привыкли друг к другу. Его войны привыкли к строгим черноволосым женщинам, которые очень много работали, мало улыбались и могли огреть коромыслом за одну только сальную шутку. Жители замка привыкли к светловолосым мужчинам, постоянно скалящим зубы, покрытыми шрамами и не чуравшихся никакой работы.
- Ты знаешь, я полностью солидарен с анекдотом: «Лучше пол часа потерпеть, чем три уговаривать»