«Даже сейчас будешь настаивать на том, что влюблена в Глеба? Он же и мизинца твоего не стоит…» — «А кто стоит?..» — прошептала я, дрожа как кролик перед удавом. Хан покачал головой: «Никто, рыжая. И особенно я…»
«Ненавижу тебя…» — единственное, что я смогла прошептать, когда Хан, высвободив мои губы, приник поцелуем к шее.
«Тусгай означает „особенная“». — «Но почему я особенная? Что во мне такого?» — допытывалась я. Дархан протянул мне пиалу с чаем и ответил: «Ты особенная, потому что являешься наследницей золотой крови. В твоих жилах течёт истинная первородная магия»
Мы не крали тебя, дитя. Лишь привели туда, где ты сможешь стать самой собой, раскрыв свою истинную суть. Ты даже не представляешь, какая сила скрывается в тебе и каким великим человеком ты можешь стать
Как психически здоровый человек, попавший в психушку. Все вокруг несут какую‑то чушь и свято верят в неё
Мудрость женщины не в том, чтобы терпеть, а в том, чтобы вовремя выбрать себя
«Величие любви просвещает души и преодолевает стены, ибо она сильнее всего в мире, даже сильнее Тьмы».
— Мам, даже если тебе сегодня плохо, завтра будет хорошо! Все будет хорошо! Ты мне так всегда говоришь…
Моя Наташенька не поймет! Вместо музеев и театров она таскает меня по врачам! Считает, что я больна и мне нужно принимать таблетки, а не ходить на встречи! Представляете, Наташенька прямо сказала, что я сошла с ума, когда я зарегистрировалась на сайте знакомств. Моя дочь совершенно не понимает, что я еще жива и хочу какую-то личную жизнь, а не ездить каждое утро в поликлинику! Скажите, разве я совершаю что-то противозаконное?
– Когда оказываешься в какой-нибудь кошмарной ситуации, единственное, что помогает держаться, – это думать о чем-нибудь обычном или смотреть на него. И вообще, в обыденных вещах есть своя неоценимая прелесть.
– Так ли уж велика разница между мыслью об убийстве и самим убийством?
– Очень велика! – воскликнул Питер Лорд.
– Вы думаете, что она существует, эта разница?
– Безусловно! Мысль об убийстве никому не причиняет вреда. У некоторых людей превратные представления о подобных вещах: они полагают, что обдумывать убийство и подготавливать его – одно и то же. Это в корне неверно. Если вы, так сказать, «вынашиваете» убийство достаточно долго, то в один прекрасный день вы неожиданно выходите из этого мрака на свет и начинаете понимать, что все ваши планы, в сущности, совершенно нелепы!
– Вы, вероятно, очень доверчивый человек. Неужели вы не понимаете, что мне ничего не стоит вас обмануть?
– Это не имеет значения, – спокойно сказал Пуаро.
Она была озадачена.
– Не имеет значения?
– Нет. Ибо ложь, мадемуазель, тому, кто умеет слушать, говорит не меньше, чем правда. А иногда даже больше!
– Ну почему так происходит? – В голосе Родди прозвучали горечь и гнев. – Ни с того ни с сего на тебя вдруг такое обрушивается… То, чего ты просто не мог представить!
– Увы, такова жизнь! – изрек Пуаро. – Она не позволяет нам устраиваться так, как нам удобно. Она не позволяет нам укрыться от эмоций и подчиняться исключительно разуму, а не сердцу! Мы не можем приказать себе: «Я буду чувствовать то-то и то-то, и не больше». Жизнь, мистер Уэлман, отнюдь не всегда логична!
– Похоже на то… – тихо согласился Родерик Уэлман.
– Ваша правда: мужчины страшно боятся сталкиваться с болезнью. Женщины – вот кто наши ангелы-хранители.
– Тот, кому однажды удалось безнаказанно совершить убийство, ни в коем случае не остановится перед вторым!
– Любовь может довести до крайней точки, она может сломать человека. Она может превратить ничтожество в отличного парня и, наоборот, достойного, сильного человека сделать подонком.
– Я всякого навидалась в жизни, уж поверь. Сколько людей на моей памяти умирали в полной уверенности, что их дорогой сынок или дорогая дочка выполнят их последнюю волю. Куда там! В девяти случаях из десяти дорогой сынок или дорогая дочка находили вполне веские основания, чтобы не уважить желание покойного. Такова уж человеческая натура: никому неохота делиться своими денежками, если закон не заставляет.
– Ведь человеческое лицо не что иное, как маска, – пояснил доктор Лорд.
– А под ней?
– А под ней просто мужчина или женщина.
– Среди женщин всегда найдутся такие, которые будут тебя недолюбливать. Всякие завистливые ведьмы, которые пережить не смогут, что ты такая красивая!
– По-моему, зависть – ужасная вещь, – сказала Мэри.
– Может быть… и тем не менее она существует.
– Человек наделен тягой к жизни. Это на уровне инстинкта. Человек живет вовсе не потому, что у него есть какие-то разумные стимулы. Сплошь и рядом люди, которым, по нашему мнению, «лучше бы умереть», не хотят умирать. Те же, у кого вроде бы есть все, ради чего стоит жить, подчас не могут преодолеть недуг – у них нет сил бороться за жизнь.
– Ну-ну, я вас слушаю.
– Собственно, я все сказал. Вы из тех, кто хочет жить, что бы вы там ни говорили! И если ваше тело хочет жить, не обременяйте свой мозг всякими мрачными помыслами.
– Тетя Лора, скажи мне, только честно, всегда ли любовь – это счастье?
Лицо миссис Уэлман помрачнело.
– В том смысле, какой имеешь в виду ты, Элинор, возможно, и нет… Сильное чувство к другому человеку всегда приносит больше печали, чем радости. Но все равно, Элинор, это нужно испытать. Тот, кто никогда по-настоящему не любил, считай, по-настоящему и не жил…
— Ошибки — часть жизни, — ответила фея на мой вопрос.
Королевский парк был огромен, ухожен и населен всеми видами городской фауны: от влюблённых парочек до чиновников среднего звена, гуляющих с детьми и одновременно мысленно убивающих начальство.
– А еще этот ваш глупый смех, над ним надо будет поработать. Если вам смешно, вполне достаточно спокойно улыбнуться. Лорд Честерфилд пишет, что по достижении им совершеннолетия никто не слышал, как он смеется. Но вы вряд ли читали «Письма лорда Честерфилда к сыну»?
…Разумеется, не читал. Бертрам Вустер не читает чужих писем. Если бы я служил на почте, то не читал бы даже почтовые открытки.
– Вот так-то, Планк, – сказал я. – Любому мыслящему человеку ясно, что у вас галлюцинации, вероятно, следствие солнечного удара, который вы перенесли, отравляя существование туземцам Экваториальной Африки. На вашем месте я бы прямиком направился к доктору Э. Дж. Мергэтройду и попросил бы у него какое-нибудь лекарство, пока болезнь не зашла слишком далеко. А то, чего доброго, она распространится по всему организму, и вы будете глупо выглядеть, если нам придется закопать вас еще до захода солнца.