– Жертва никогда не виновата, – неожиданно резко сказала Софи. – Она не позволяла себя обмануть, не надевала слишком короткую юбку, не ходила ночью домой. Всегда виноват лишь тот, кто сделал ее жертвой.
Иногда жизнь подкидывает такие сюрпризы, что, если бы прочитал об этом в книге, подумал бы, что у автора слишком буйная фантазия.
Во вселенной не существует рая, есть лишь вечное стремление к гармонии и упорядочению хаоса.
Хорошо дрессированная совесть не грызет своего хозяина!
- Умереть в бою. Разве не об этом мечтает каждый боец?
- Каждый боец мечтает выжить.
Математика до смешного проста. Уравнение сошлось.
Быть хорошей девочкой — это билет в один конец на станцию «Половая тряпка».
Быть стервой — это инстинкт самосохранения.
Стерв не гладят против шерсти. Стервам варят эспрессо.
Mы пропускаем мимо ушей самые мудрые советы, особенно если нам советуют терпеть.
Эй, Франсуа, ты что там поднял крик?
Да если б я, Фортуна, пожелала,
Ты живо прикусил бы свой язык!
И не таких, как ты, я укрощала,
На свалке их валяется немало,
Сгубил их меч, измена, нищета.
А что за люди! Не тебе чета!
Ты вспомни-ка, мой друг, о том, что было,
Каких мужей сводила я в могилу,
Каких царей лишила я корон,
И замолчи, пока я не вспылила!
Тебе ли на Судьбу роптать, Вийон?
Я – Франсуа – чему не рад! –
Увы, ждет смерть злодея,
И сколько весит этот зад,
Узнает скоро шея.
Так что да, в своей собственной манере она не худшая мать из возможных, что я рационально полностью понимаю. Но спрашивать её о любви более-менее бессмысленно. И не потому, что она не честна со мной, но потому, что она редко бывает честна с собой.
И давай начнём с основ: да, есть категория людей, которые выражают симпатию через агрессию. И вообще все сильные чувства в тот же котёл, это не обязательно даже романтика, у них агрессия буквально ответ на всё, что они не знают, как интерпретировать… Причин у такого может быть несколько. Взросление, давящее на мозги, не особо здоровая атмосфера дома, часто включающая в себя семейные ссоры и прочее подобное веселье, ментальная нестабильность, неспособность идентифицировать слишком сильные чувства и правильно их выразить, социальная неловкость, наконец… Но это не правило. Это не нормально, выражать симпатию через хамство и издевательства, особенно в том градусе, который позволяет себе слава-яйцам-не-твой Гэвин. Далеко не все влюблённые или просто заинтересованные в ночи любви парни ведут себя так;
хамство и жестокость — это признаки внимания, да. Некоторым образом. Зачастую, правда, угол тут — самоутвердиться за твой счёт или тебя поиметь, но да, случаются и другие расклады. Однако, в конце сказки люди, которые проявляют интерес именно таким образом, часто опасны. И, Ван-Ван? Они редко исправляются. И если всё же случается, то исправление происходит через катарсис, и боль, испытанную и причинённую, и набитые шишки, и много грязи. И я хочу, чтобы ты запомнила следующее очень чётко: в ваших сказках, я так понял, исправление порой происходит силой любви. В реальности, любовь тут бессильна. Это просто работает не так, и всё. Что бы ты ни прочла об этом в своих книгах, они не отражают реальной картины. Их цель — доставить удовольствие, порадовать, развеселить, заставить сопереживать, оживить фантазии… И это хорошо, это важно, но на этом всё. Они не будут с тобой честны, рассказывая о любви.
Что вам нужно? Беспокоят вставные зубы?
Это не ко мне: я могу выбить или удалить, вставлять — не мой профиль.
Нашла коса на камень. Язва против заразы.
Чудо, что не подрались!
Мы были жертвами, запертыми в одной клетке с хищником, и невозможно было предсказать, в какой момент ему наскучит игра, и он решит нанести смертельный удар.
– Сила. Вот то единственное, что по-настоящему имеет значение. Мир устроен крайне просто. Сильный имеет власть. Слабый подчиняется.
– Я не дура. – А ведёшь себя как она, – безжалостно припечатал Адриан. – Кто в своём уме подписывает кровной печатью контракты подобного содержания? Кто шарится по тёмным углам чужого дома, не думая о том, что слишком любопытных не ждёт ничего хорошего?
– В некоторых случаях, подарочек, лучше вовсе не иметь семьи и существовать на подачки государства, чем выживать под одной крышей с любимыми родственниками.
Обычный старинный дом. Обычный коридор. Ничего пугающего – за исключением самих хозяев особняка, да и те по ночам, похоже, все-таки предпочитали спать. Даже как-то... разочаровывающие.
– Я нашел тебя в коридоре, – наконец проговорил Адриан. – Ты была не в себе. Шла не пойми куда, полураздетая… – И ты решил, что самое время воспользоваться подвернувшимся случаем и затащить меня в постель? – В общих чертах – да, – подтвердил эльмар.
Контракт на крови, древняя магия, подчиняющий взгляд. И я… скованная, одурманенная, не принадлежащая самой себе…
Но разве могла я предположить, что все окажется настолько безумным, настолько невероятным?
– Зато ни одна не побежит жаловаться в прессу и не раздует скандал.
– Да не упирайся ты, – зашептал он, вместе со стулом придвинувшись ближе – хотя, казалось, куда еще? – В одиночку пить скучно.
– Оставьте уже свои замашки великого детектива, миледи засуну-свой-нос-куда-не-следует, – резко оборвал лорд Сантанильо. – Вы с мужем и так уже сделали более чем достаточно. А расследованием пусть занимаются те, кто действительно умеет выявлять истину, а не впутываться в очередную историю.