Цитаты
286926
К ГГ примыкает все больше и больше человек и др.существ. И они все куда-то идут дружной компанией, на них нападают члены злобного культа, но их это не останавливает.
Не поняла откуда такие хвалебные отзывы. Лично мне книга показалась скучной, не дочитала.
Дилогия. Книга 1 Я жила в полном достатке в замке своего отца - герцога Древграда, но не подчинилась его желанию выдать меня замуж и была едва ли не отлучена от рода. Мне пришлось начать новую жизнь и, используя свой дар видеть тёмное магическое воздействие и проклятия, научится зарабатывать себе на жизнь, помогая людям избавиться от них. Всего лишь один заказ, на который я согласилась, втягивает меня в водоворот опасных приключений, загадок и тайн. Новые знакомства, новые грани дара...
— Если тебе в браке понадобилась рука — значит, что-то пошло не так, -
Первый курс Императорской академии окончен. Впереди - Игра, международный турнир в Париже! Романтический город, аплодисменты зрителей, обожание поклонниц... Все могло бы быть так. Но враг бросил мне вызов. Жизнь наследника престола в опасности. И спасти её могу только я.
Разве это не счастье?
Знать, что твои дети здоровы и сыты. Сидеть в тишине вечера с любимым человеком, ощущать его любовь, видеть, как загораются страстью глаза, когда он смотрит на тебя. Это счастье!
Блондины всегда нравились Римме, а тут аристократ, обходительный и прекрасный. Лучшего мужа не пожелаешь. Но утром все оказалось не так радужно. Вокруг руины твоего наследства, рядом шныряет скелет, а мужа и след простыл. Обидно, печально, да ладно, были руки целы, да магия в теле. А там со всеми проблемами можно разобраться, но сможет ли она склеить разбитое сердце и простить?
Светлана
добавила цитату
из книги
«Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж»
2 месяца назад
"Я сейчас умру, - тоскливо подумала я. - Я спасла Империю, но умру от радикулита на собственном чествовании"
Моя мать — легендарная «Леди Сталь», спасшая Империю. Мой отец — прославленный Бог Войны. Мой старший брат — гениальный мечник, мечтающий о подвигах. А я, Чон Ю-Ри? Я — главное разочарование семьи, потому что моя единственная амбиция — спать по четырнадцать часов в сутки и дегустировать десерты. Мой план на жизнь был безупречен: выйти замуж за тихого, богатого аристократа где-нибудь в провинции и до старости не вылезать из гамака. Но Император решил иначе. В счет старого долга он призывает меня...
Светлана
добавила цитату
из книги
«Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж»
2 месяца назад
- Я ленива, Мин-Хо, - я изящно раскрыла веер и принялась обмахиваться им, возвращая себе вид капризной аристократки. - Именно поэтому я не стала вас убивать. Это потребовало бы слишком много усилий: мыть полы, писать объяснительные для Императора, хоронить вас... Ужасная суета.
Моя мать — легендарная «Леди Сталь», спасшая Империю. Мой отец — прославленный Бог Войны. Мой старший брат — гениальный мечник, мечтающий о подвигах. А я, Чон Ю-Ри? Я — главное разочарование семьи, потому что моя единственная амбиция — спать по четырнадцать часов в сутки и дегустировать десерты. Мой план на жизнь был безупречен: выйти замуж за тихого, богатого аристократа где-нибудь в провинции и до старости не вылезать из гамака. Но Император решил иначе. В счет старого долга он призывает меня...
Светлана
добавила цитату
из книги
«Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж»
2 месяца назад
По гравийной дорожке, тяжело шагая, приближался Чон Мин-Хо. Ему было двадцать один, его плечи были широкими, а лицо сияло той специфической глуповатой радостью, которая бывает только у людей, только что победивших деревянный манекен.
Моя мать — легендарная «Леди Сталь», спасшая Империю. Мой отец — прославленный Бог Войны. Мой старший брат — гениальный мечник, мечтающий о подвигах. А я, Чон Ю-Ри? Я — главное разочарование семьи, потому что моя единственная амбиция — спать по четырнадцать часов в сутки и дегустировать десерты. Мой план на жизнь был безупречен: выйти замуж за тихого, богатого аристократа где-нибудь в провинции и до старости не вылезать из гамака. Но Император решил иначе. В счет старого долга он призывает меня...
...ты - не то, что о тебе говорят. Ты - то , кем выбираешь быть.
Преданная женихом и предана семьёй, Лера поклялась вернуть всё, что у неё отняли. Холодно, расчетливо — и с полной решимостью стереть прошлое.
Когда ей протягивает руку глава враждебной империи, союз с ним кажется опасной игрой. Но именно с этого шага начинается главное — столкновение двух династий.
Две семьи. Две империи. Один союз. И напряжение, от которого легко потерять контроль — и себя.
Почему–то, чтобы понять, как ты был счастлив, нужно пройти немало дорог и познать немало горя.
Блондины всегда нравились Римме, а тут аристократ, обходительный и прекрасный. Лучшего мужа не пожелаешь. Но утром все оказалось не так радужно. Вокруг руины твоего наследства, рядом шныряет скелет, а мужа и след простыл. Обидно, печально, да ладно, были руки целы, да магия в теле. А там со всеми проблемами можно разобраться, но сможет ли она склеить разбитое сердце и простить?
Ничто так не портит характер как чувство одиночества и боль от потерь.
Блондины всегда нравились Римме, а тут аристократ, обходительный и прекрасный. Лучшего мужа не пожелаешь. Но утром все оказалось не так радужно. Вокруг руины твоего наследства, рядом шныряет скелет, а мужа и след простыл. Обидно, печально, да ладно, были руки целы, да магия в теле. А там со всеми проблемами можно разобраться, но сможет ли она склеить разбитое сердце и простить?
Опять же на Элайну совершенно невозможно было сердиться по-настоящему. Все ее подколки никогда не носили оскорбительного характера. Та же Лария хоть и шипела на сестру, но при этом нет-нет, но на её губах появлялась широкая улыбка, когда она описывала отцу очередную выходку сестры. Явно хочется рассмеяться, но надо держать маску
Когда умирает одна эпоха, рождается новая. Как любое рождение, она сопровождается болью, кровью, пожарами пастбищ и городов. О смене эпох интересно читать, но страшно в то время жить. На руинах старого королевства, в хаосе битв и интриг, рождается новое. И вот уже варвары стоят у стен осажденного города. У одних задача - продержаться, дождаться помощи, у других - прорваться за стены раньше, чем успеет прийти спасение. Для обеих сторон это вопрос не чести, не славы - вопрос выживания....
Александра
добавила цитату
из книги
«Герои. Человечество и чудовища. Поиски и приключения»
2 месяца назад
Может показаться, что Геракл занимался исключительно тем, что мотался по округе, рубил людей в капусту и свергал царей, но на самом деле – как я уже отмечал ранее – он приносил пользу, не только очищая природу от древних диких тварей, но и обустраивая новые режимы и династии в политической среде, и этим режимам и династиям предстояло сыграть ключевые роли в истории Эллады. Если Кадм был героем-основателем Фив, а Тесей – Афин, Геракла можно было бы считать героем-основателем Греции.
Вторая книга античного цикла Стивена Фрая. В ней речь пойдет о героях и их подвигах. Фрай блестяще пересказывает драматические, смешные, трагические истории. Ясон и Геракл, Персей и Орфей, Эдип и Беллерофонт. Загадки, погони, сражения, головоломки, убийства и спасения. «Герои» – это истории о тех невероятных подвигах, глупостях, актах отчаянии и храбрости, на которые мы, смертные, способны, только если уж очень припечет.
Александра
добавила цитату
из книги
«Герои. Человечество и чудовища. Поиски и приключения»
2 месяца назад
Геракла Ипполита заворожила... Геракл Ипполите, похоже, нравился не меньше. Может, и возник след улыбки у нее на лице, когда Ипполита увидела, что ее пальцы и близко не смыкаются в обхвате мышц у него на предплечье, но та улыбка была не насмешливая, а весело изумленная: водятся же на белом свете такие экземпляры!
– Вот что подойдет, – проговорила она, расстегивая пояс.
И действительно, ее талия и бицепс Геракла оказались одного размера. Застегивая замочек, Ипполита объявила, что Гераклу так очень к лицу.
– Эта ужасная голова льва, эта шкура, эта уродливая дубина… несомненно, это все полезно, чтобы пугать балбесов и трусов, но мужчине следует без страха являть себя в блеске.
Вторая книга античного цикла Стивена Фрая. В ней речь пойдет о героях и их подвигах. Фрай блестяще пересказывает драматические, смешные, трагические истории. Ясон и Геракл, Персей и Орфей, Эдип и Беллерофонт. Загадки, погони, сражения, головоломки, убийства и спасения. «Герои» – это истории о тех невероятных подвигах, глупостях, актах отчаянии и храбрости, на которые мы, смертные, способны, только если уж очень припечет.
Александра
добавила цитату
из книги
«Герои. Человечество и чудовища. Поиски и приключения»
2 месяца назад
– Отправляйся в Элиду, – приказал Эврисфей Гераклу, – и как следует вычисти конюшни царя Авгия за один день.
Если у вас создалось впечатление, будто Геракл – безмозглый увалень, тупоголовый болван, орел-мужчина минимального умственного развития, значит, я вас слегка сбил с толку. Геракл был прямолинеен – и это качество ассоциируется у меня с ним крепче всего. Мы, возможно, чересчур привыкли считать, что уклончивые, утонченные, изощренные подходцы умнее и действеннее незатейливого прямого нахрапа, но иногда это не так. Совершенно не представляю, что умнице Тесею или хитрецу Одиссею могло бы прийти в голову нечто столь же простое и блистательное: развернуть течение двух местных рек, Пенея и Алфея. Разумеется, понадобилась громадная сила, чтобы пробить в стенах конюшен бреши и изменить направление потоков, но сам замысел в простоте своей красив необычайно.
Вторая книга античного цикла Стивена Фрая. В ней речь пойдет о героях и их подвигах. Фрай блестяще пересказывает драматические, смешные, трагические истории. Ясон и Геракл, Персей и Орфей, Эдип и Беллерофонт. Загадки, погони, сражения, головоломки, убийства и спасения. «Герои» – это истории о тех невероятных подвигах, глупостях, актах отчаянии и храбрости, на которые мы, смертные, способны, только если уж очень припечет.
Александра
добавила цитату
из книги
«Герои. Человечество и чудовища. Поиски и приключения»
2 месяца назад
... их глазам открылось необычайное зрелище. Младенцы лежали в кроватке. Лицо у одного было перекошено страхом и пунцовело от крика.
Второй лежал на спине и сучил ножками в воздухе. В каждом пухлом кулачке ребенок сжимал удушенную змею. Глянул на родителей, склонившихся над ним, и помахал им дохлыми гадюками, как игрушками, радостно курлыча[25].
– Так, – сказал Амфитрион, переводя взгляд с одного младенца на другого. – Похоже, можно с уверенностью сказать, ктó тут сын Зевса.
[25] Было бы мило, если бы те змеи были гремучими, и вот так возникла традиция давать новорожденным погремушки, но, увы, нет никаких подтверждений, что этот биологический вид когда-либо обитал за пределами Америк.
Вторая книга античного цикла Стивена Фрая. В ней речь пойдет о героях и их подвигах. Фрай блестяще пересказывает драматические, смешные, трагические истории. Ясон и Геракл, Персей и Орфей, Эдип и Беллерофонт. Загадки, погони, сражения, головоломки, убийства и спасения. «Герои» – это истории о тех невероятных подвигах, глупостях, актах отчаянии и храбрости, на которые мы, смертные, способны, только если уж очень припечет.
Мужчина должен чувствовать свою нужность и значимость, тогда он чувствует себя мужчиной.
Блондины всегда нравились Римме, а тут аристократ, обходительный и прекрасный. Лучшего мужа не пожелаешь. Но утром все оказалось не так радужно. Вокруг руины твоего наследства, рядом шныряет скелет, а мужа и след простыл. Обидно, печально, да ладно, были руки целы, да магия в теле. А там со всеми проблемами можно разобраться, но сможет ли она склеить разбитое сердце и простить?
Вода потечет по правильному руслу и не остановится, если верно направить ее...
Скакун помчится, как стрела, если умелая рука его окрылит...
Сокол ринется против бури и урагана, если в гуще грозовой волны будет ясна ему цель...
Мы — советские люди, наши сердца не стальные. Но у нас есть самое сильное оружие, побеждающее страх, — это любовь к Родине.
...Мигает коптилка.
Я пишу слова реляции о награждении отличившихся в боях за Бородино:
«Достоин присвоения звания Героя Советского Союза...»
«За нами Москва» является тематическим продолжением «Волоколамского шоссе» А. Бека. Здесь нет ни вымышленных событий, ни вымышленных героев. Это записки человека, рассказывающего о том, что происходило или на его глазах, или с ним самим. Автор не скрывает жизненной правды, порой горькой, тяжелой. Но это не заслоняет его светлой веры в советского человека, веры в победу, которая не покидала наших бойцов и офицеров в трудные минуты.
«В наступлении не оглядывайся, а то споткнешься»
«За нами Москва» является тематическим продолжением «Волоколамского шоссе» А. Бека. Здесь нет ни вымышленных событий, ни вымышленных героев. Это записки человека, рассказывающего о том, что происходило или на его глазах, или с ним самим. Автор не скрывает жизненной правды, порой горькой, тяжелой. Но это не заслоняет его светлой веры в советского человека, веры в победу, которая не покидала наших бойцов и офицеров в трудные минуты.
Солдат хочет справедливой оценки своих действий, когда, не жалея себя, он идет в бой. Теплые слова командира, одобрения радуют солдата еще и потому, что редко он их от него слышит. Командир часто требует, упрекает. Солдат испытывает радость от чувства долга, он гордится своим оружием, своими товарищами, своим полком, под знаменем которого он идет в бой. Он любит тех, кто разделяет с ним солдатскую долю, кто сердцем и мыслями с ним. Он интуитивно ощущает и общую обстановку, и я часто ловил солдатские взгляды, которые явно говорили: «Только приказывай с толком, я выполню.
«За нами Москва» является тематическим продолжением «Волоколамского шоссе» А. Бека. Здесь нет ни вымышленных событий, ни вымышленных героев. Это записки человека, рассказывающего о том, что происходило или на его глазах, или с ним самим. Автор не скрывает жизненной правды, порой горькой, тяжелой. Но это не заслоняет его светлой веры в советского человека, веры в победу, которая не покидала наших бойцов и офицеров в трудные минуты.
Крюково было последним рубежом. Именно здесь давались последние и решительные бои. Или мы отбросим немцев, или умрем под Крюково! Это понимал каждый воин, каждый командир, каждый политработник. «Ни шагу назад!»... Наши тылы получили приказ: как бы ни приближалась к ним линия переднего края — не отходить!
«За нами Москва» является тематическим продолжением «Волоколамского шоссе» А. Бека. Здесь нет ни вымышленных событий, ни вымышленных героев. Это записки человека, рассказывающего о том, что происходило или на его глазах, или с ним самим. Автор не скрывает жизненной правды, порой горькой, тяжелой. Но это не заслоняет его светлой веры в советского человека, веры в победу, которая не покидала наших бойцов и офицеров в трудные минуты.
Перед нами лежала склейка топографической карты, оперативный документ, лежала карта Москвы. Я всмотрелся — на темном фоне бесчисленных квадратиков и крестов белой нитью проступали ломаные и кольцеобразные просветы московских улиц. Зелеными кудряшками были обозначены парки и скверы, узкой синей ленточкой извивались русла Москвы-реки, Яузы, Неглинки, как бы зубцами крепости выступали неправильные прямоугольники окраин столицы. В центре был обозначен Кремль.
Я взял циркуль-измеритель: расстояние от Крюкова до Москвы по прямой всего лишь тридцать километров.
По привычке прежних отступательных боев я поискал промежуточный рубеж от Крюкова до Москвы, где можно было бы зацепиться, и... этого рубежа не нашел.
«За нами Москва» является тематическим продолжением «Волоколамского шоссе» А. Бека. Здесь нет ни вымышленных событий, ни вымышленных героев. Это записки человека, рассказывающего о том, что происходило или на его глазах, или с ним самим. Автор не скрывает жизненной правды, порой горькой, тяжелой. Но это не заслоняет его светлой веры в советского человека, веры в победу, которая не покидала наших бойцов и офицеров в трудные минуты.
Окраина Крюкова несколько раз за день переходила из рук в руки. И противник, и мы не решались вести огонь из артиллерии и минометов, так как наши боевые порядки стояли вплотную, дрались как бы схватившись за горло.
«За нами Москва» является тематическим продолжением «Волоколамского шоссе» А. Бека. Здесь нет ни вымышленных событий, ни вымышленных героев. Это записки человека, рассказывающего о том, что происходило или на его глазах, или с ним самим. Автор не скрывает жизненной правды, порой горькой, тяжелой. Но это не заслоняет его светлой веры в советского человека, веры в победу, которая не покидала наших бойцов и офицеров в трудные минуты.
... после затяжных боев наши ряды значительно поредели. Несмотря на малочисленность состава подразделений, мы сохраняли их номера, в надежде, что получим пополнение.
В приказе по дивизии тогда писалось: «Такому-то полку (далее перечислялись десятки номеров частей, которые придавались) упорно оборонять (указывались пункты на переднем крае и в тылу участка обороны) с задачей не допустить прорыва противника в направлении (указывалось два-три населенных пункта от переднего края в глубину нашей обороны). В архиве сохранились эти приказы. Теперь при чтении их может создаться впечатление, что полки тогда усиливались многими специальными частями и подразделениями. Но мне вспоминается случай, когда на наш НП явился высокий, стройный, с лучистыми синими глазами старший лейтенант и представился:
— Командир Н-ского отдельного танкового батальона. Прибыл в ваше распоряжение.
— Сколько в батальоне танков?
— Одна машина «Т-37», — ответил старший лейтенант.
«За нами Москва» является тематическим продолжением «Волоколамского шоссе» А. Бека. Здесь нет ни вымышленных событий, ни вымышленных героев. Это записки человека, рассказывающего о том, что происходило или на его глазах, или с ним самим. Автор не скрывает жизненной правды, порой горькой, тяжелой. Но это не заслоняет его светлой веры в советского человека, веры в победу, которая не покидала наших бойцов и офицеров в трудные минуты.
твори херню – ты здесь проездом!
— Саня, — прошептала Женька. — Мы же с тобой все испортим… — Скажи, что ты не хочешь — и я остановлюсь. Черт. Она хотела. Очень хотела. Даже зная, что это ее лучший друг, что завтра она не сможет смотреть ему в глаза и что десять лет дружбы сейчас рухнут из-за глупого отпускного сумасшествия. — Нет, не хочу, — выдохнула она. — Врешь. Двое лучших друзей, один отпуск и неожиданно вспыхнувшая страсть, которая не укладывается ни в планы о будущем, ни в элементарное понятие о здравом смысле. Что...
— Издать приказ — это полдела, — говорил Панфилов на одном совещании, — надобно проверить, дошел ли приказ до исполнителя? Если дошел, то правильно ли он уяснил свою задачу? Если он правильно уяснил свою задачу, правильно ли оценивает обстановку? Какое решение он принял? Насколько продуманно и обоснованно его решение? Приступил ли он к практическому осуществлению своего решения? Как он организовал обеспечение боя, взаимодействие у себя и с соседями? Все это требует тщательной проверки и контроля. Это не опека, а контроль, чтобы кто-нибудь и где-нибудь не сделал того, что противоречило бы общему замыслу старшего командира и не шло вразрез с выполнением общей задачи. Мы доверяем всем командирам, но доверие не исключает контроля.
«За нами Москва» является тематическим продолжением «Волоколамского шоссе» А. Бека. Здесь нет ни вымышленных событий, ни вымышленных героев. Это записки человека, рассказывающего о том, что происходило или на его глазах, или с ним самим. Автор не скрывает жизненной правды, порой горькой, тяжелой. Но это не заслоняет его светлой веры в советского человека, веры в победу, которая не покидала наших бойцов и офицеров в трудные минуты.
Я вспомнил гневные слова генерала Панфилова, когда один майор представился ему такими словами: «Командир разбитого батальона майор такой-то». Выслушав его до конца, генерал сказал, что он не верит, чтобы в бою весь батальон погиб, а командир остался в живых. Ведь батальон — это подразделение ближнего боя. Майор доложил, что их полк, вся их дивизия были разбиты, и когда они попали в окружение, им было приказано выходить «мелкими группами». «Вот так и скажите: не разбили, а распустили. У всякой разбитой вещи бывают осколки. Где же остаток разбитой дивизии? Вашу дивизию, батенька мой, не разбили, а вы сами распустились мелкими группами...»
«За нами Москва» является тематическим продолжением «Волоколамского шоссе» А. Бека. Здесь нет ни вымышленных событий, ни вымышленных героев. Это записки человека, рассказывающего о том, что происходило или на его глазах, или с ним самим. Автор не скрывает жизненной правды, порой горькой, тяжелой. Но это не заслоняет его светлой веры в советского человека, веры в победу, которая не покидала наших бойцов и офицеров в трудные минуты.