Я честно пыталась смотреть собеседнику в глаза – большие, немного раскосые, ярко-зеленые, с узким вытянутым зрачком, но взгляд упорно соскальзывал на его нервную пятую конечность, которая, казалось, жила отдельной от хозяина жизнью. Да и, честно говоря, пушистый кошачий хвост был намного симпатичнее, чем кривящееся в брезгливой гримасе лицо, пусть и довольно красивое.
Меня била истерика. Нет, слез не было, да и откуда бы им взяться после суток без воды в пустыне. Я захлебывалась сухими лающими рыданиями, держа Лиллу за окровавленную руку и не имея сил отвести взгляда. Удивительная девушка, которая не успела стать мне подругой, но могла бы. Пилот, мечтавший летать среди звезд. Настоящий боец, не жалевший себя. Лиллуко, ниоки из клана Степных кугуаров. Желтоволосая пума со светло-карими глазами, голыми руками убившая огромного ядовитого варана. Желтый цвет радуги.
Закат в пустыне всегда прекрасен. Даже сейчас, чуть живая от усталости, я смотрела на эту картину с восхищением. Когда-нибудь… когда я выберусь с проклятой планеты, буду вспоминать эти красные пески, это палящее солнце, эти удивительные закаты. Когда-нибудь… Светило уходило за горизонт, даря безжизненной земле свои последние лучи. Золото на красном! Именно так выглядели отблески заката на красных барханах.
Каждому находится свое место, на котором он может дать лучшие показатели. Надо его только найти.
По крайней мере, я воспользовалась шансом, который мне предоставила судьба, и попыталась спастись. А если не выйдет… Вот если не выйдет, тогда и стану думать, что делать дальше.
Продемонстрировать, что смирилась? Да запросто. Пока ситуацию изменить невозможно, нет смысла устраивать показательные концерты и скандалы. Все равно это ничего не даст. Деваться-то некуда.
Свобода… Я часто думала над этим словом. Оно манило чем-то неведомым, сладко ощущалось на языке.
У котов есть такое свойство: стоит им появиться в доме, как оказывается, что они были здесь всегда – даже если час назад никаких котов у вас не было. Они живут в собственном временном потоке и ведут себя так, будто мир людей – это всего лишь остановка на пути к чему-то гораздо более интересному.
"Ведь любовь — это драгоценный и нежный цветок, который требует отношения бережного и внимательного. Тогда он набирает силы, раскрывается и наполняет мир каждого, кто любит, светом и силой
— Всё можно романтизировать, даже совсем неромантичные вещи. Искусство именно этим и занимается.
Даже в прошлой жизни Ане было очень трудно расставаться с вещами: с домом, с работой, с сотрудниками, которые превращались в автоматы без души, с машинами, с бывшими любовниками. Спасали лишь надежды на то, что новые начинания залечат раны. Впрочем, так и получалось: новая работа, новые знакомства, новые проекты.
Сегодня Аня не прощалась с домом, а упаковывала яркие впечатления в картонную коробку памяти, чтобы закинуть ее на чердак и время от времени возвращаться к ней, открывать, перебирать воспоминания, переживать заново.
Иногда случайное такси может оказаться совсем не случайным, а неожиданная встреча обернуться невероятным счастьем.
Удивительная штука — жизнь. Когда человек жив, кажется, что в любой момент можешь позвонить, встретиться и пообщаться. И откладываешь на потом…
Но когда человека больше нет…
То сразу вспоминается та сотня случаев, когда не позвонил. Не обсудил. Не обнял…
И коришь себя за это. Постоянно коришь!
"Нет неразрешимых проблем, есть те, кто не хочет или боится браться за их решение."
Так что все эти мужики – это временно. А вот мы у себя есть всегда!
— Выбор есть всегда, — его пальцы все еще касались моей щеки, и это странным образом успокаивало. — Просто иногда он заключается не в том, чтобы избежать судьбы, а в том, как ее принять.
Аня зажмурилась на мгновение, попыталась поймать ускользающее чувство и законсервировать его, дабы насладиться чуть погодя, открыла глаза и кивнула, подтверждая, что все отлично и пора продолжать путь.
Есть люди, от которых надо держаться подальше! При взгляде на некоторых, ваш инстинкт самосохранения будет просто вопить, как корабельный ревун.
Человеку нужен человек.
Не знаю, существует ли судьба, но иногда кажется, что все испытания ведут нас именно туда, где мы должны быть.
Обида на чужое благополучие разжигает в чужих сердцах зависть…
"В чем сила, брат? — хрипло спросил дед снизу.
— А хрен его знает, — ответил я. — Правда, оно конечно хорошо, но умело спизднуть иной раз бывает и лучше.
"Не бойся жизни, моя хорошая, каким бы боком она к тебе не повернулась.
Сама я ничего не заметила.
Ни мускулов, ни плеч, ни подтянутой задницы...
Глаза б мои не видели!
Тут вот какое дело: хотя правду иногда тяжело вынести, она почти всегда лучше лжи. Когда я росла, врачи вечно твердили мне: «Ты станешь красавицей! Мы тебя вылечим!» Они очень старались меня убедить, и я верила. А когда у докторов ничего не получалось, они снова уговаривали меня, и надежда возвращалась. По-моему… ужасно поступать так с ребенком. Внушать необоснованный оптимизм, после чего становится еще больнее. Мне кажется, это меня ожесточило. Поэтому я пообещала себе никогда не поступать так с другими.