Цитаты
281983
-Прости…- говорю хрипло и сам понимаю, как ничтожно звучу. Какое сильное иногда может быть «прости», когда ты прав. Каким слабым- когда твою вину не исправить.
- Добро пожаловать, Мария! Еще раз хочу сказать Вам спасибо за то, что согласились заняться нашим Артурчиком!- говорит Эльмира, пропуская меня на порог своего шикарного дома,- О, а вот и мой супруг! Амир, это Мария, я тебе о ней говорила. Первоклассный специалист! Я уже и не надеялась, что она согласится заняться нашим малышом! Перевожу взгляд на появившегося в дверях мужчину - и дежурная улыбка застывает на моем лице неестественной гримасой. Я даже пару раз смаргиваю, надеясь, что это...
Распростертый на песке человек смотрел на женщину, прикованную к скале. В лучах высокого солнца она было невыносимо прекрасна
Она — прекрасная принцесса, но безобразна. Он — свирепый дракон, но человечен. Оба они выламываются из клетки ритуалов, жестоких либо лицемерных, оба проигрывают войну против мира, где искренность смешна а любовь невозможна...
Но проигрывают ли?
М. и С. Дяченко считают «Ритуал» самым романтичным своим произведением.
– Не бойся, я тебя проведу, – шепнул он. Не нужно рискованных подвигов, серенад под балконом и прочей романтичной шелухи. А нужно вот так – обнять, прижать к себе, дать опору, защиту и надежду.
Стефания пришла в себя на странном острове, а в памяти не сохранились события последних нескольких дней. Что же произошло? Почему она и еще несколько человек оказались здесь, отрезанные от всего мира? И кто кукловод, дергающий за ниточки? Ясно только одно: всем пленникам острова угрожает смертельная опасность.
Как же губительны чувства к ней! Это страшное проклятье – ненавидеть и любить одновременно одну женщину, желать так невыносимо, так губительно ту, ненависть к которой сожгла все до черноты.
Стефания пришла в себя на странном острове, а в памяти не сохранились события последних нескольких дней. Что же произошло? Почему она и еще несколько человек оказались здесь, отрезанные от всего мира? И кто кукловод, дергающий за ниточки? Ясно только одно: всем пленникам острова угрожает смертельная опасность.
...драка — это не дуэль, тут никакой симметрии, никакого благородства и быть не может. Главное — уцелеть и выжить. И еще — угостить противника так, чтобы он страшно удивился неравности средств и методов, а может, и зарекся бы нападать впредь
Самара, 1890 год… В книжных магазинах города происходят загадочные события, заканчивающиеся смертями людей. Что это? Несчастные случаи? Убийства? Подозрение падает на молодую женщину. И тогда к расследованию приступает сыщик-любитель… В русском детективе такого сыщика еще не было. Этого героя знают абсолютно все: он — фигура историческая. Этого героя знают абсолютно все, но многие эпизоды его жизни остались незамеченными даже самыми рьяными и пытливыми исследователями. Этого героя знают...
Так и стоял бы я в нерешительности на Набережной, оглушенный гармошками и криками извозчиков, едва ли не до вечера, когда бы не услыхал вдруг слова, произнесенные знакомым голосом:
— Николай Афанасьевич! Ба, какая неожиданность! Что ж это вы стоите с таким растерянным видом — не ровен час, похоронят ваши чемоданы здешние удальцы!
Я спешно оглянулся на голос и едва не упал от неожиданности. Прямо надо мною нависала жующая верблюжья морда — зверь подошел совершенно бесшумно. За верблюдом располагалась двуколка, в которую тот был запряжен. Двуколкой правил башкир в красной навыпуск рубахе и холщовых штанах и почему-то в малахае, несмотря на летнее время. А рядом с башкиром сидел и дружелюбно улыбался молодой господин, признать которого мне удалось не сразу. Лишь когда он соскочил с двуколки и подошел ближе, я понял, кого судьба назначила повстречать меня в Самаре.
Самара, 1890 год… В книжных магазинах города происходят загадочные события, заканчивающиеся смертями людей. Что это? Несчастные случаи? Убийства? Подозрение падает на молодую женщину. И тогда к расследованию приступает сыщик-любитель… В русском детективе такого сыщика еще не было. Этого героя знают абсолютно все: он — фигура историческая. Этого героя знают абсолютно все, но многие эпизоды его жизни остались незамеченными даже самыми рьяными и пытливыми исследователями. Этого героя знают...
Жизнь простых смертных мужчин с детьми — это обязанности, быт и Ашан по воскресеньям. Либо привыкай, либо лезь в трусы к холостому.
— Ульяна? Что ты здесь делаешь? — смотрел на неё испуганный муж, застыв в дверях кухни. — Я здесь живу, — холодно ответила Ульяна, пропуская вперёд троих сыновей. Они не успели разбежаться по комнатам, как дверь ванной распахнулась и оттуда появилась девица, с мокрыми волосами, которые прикрывали бесстыжее лицо. На ней был её халат. — Саш, у тебя есть бальзам для волос? — Банный день окончен! — процедила сквозь зубы Ульяна, хватая девушку за волосы. — Начался санитарный! — Ульяна, прекрати!...
Молодые только стоят в начале пути. Перед вами – множество дверей. Ваш выбор – какую открыть, в какую упорно стучаться. У вас есть время и уверенность для того, чтобы отворять закрытые двери. А еще молодости легко прощают ошибки. Вы, в отличие от «мудрецов», имеете на них право!
Стефания пришла в себя на странном острове, а в памяти не сохранились события последних нескольких дней. Что же произошло? Почему она и еще несколько человек оказались здесь, отрезанные от всего мира? И кто кукловод, дергающий за ниточки? Ясно только одно: всем пленникам острова угрожает смертельная опасность.
– Опыт порождает мудрость, – возразила Стефания.
– Не всегда! Да и мудрость – это такой багаж, который тяжело нести, приобретается он непросто и не всем дан. Можно прожить много лет, а мудрости так и не нажить.
Стефания пришла в себя на странном острове, а в памяти не сохранились события последних нескольких дней. Что же произошло? Почему она и еще несколько человек оказались здесь, отрезанные от всего мира? И кто кукловод, дергающий за ниточки? Ясно только одно: всем пленникам острова угрожает смертельная опасность.
Мы с ним были из разного теста: я из сдобного, он – из пресного. Он – педантичный, с планами на неделю и на всю оставшуюся жизнь, любитель уюта, покоя и стабильности. А во мне оставалась та чертовщинка, которая с годами превратилась в изюминку.
Стефания пришла в себя на странном острове, а в памяти не сохранились события последних нескольких дней. Что же произошло? Почему она и еще несколько человек оказались здесь, отрезанные от всего мира? И кто кукловод, дергающий за ниточки? Ясно только одно: всем пленникам острова угрожает смертельная опасность.
Самое страшное в отношениях между супругами наступает не тогда, когда они кричат друг на друга, пытаясь доказать правоту и выяснить отношения, а тогда, когда между ними наступает молчание.
— Ульяна? Что ты здесь делаешь? — смотрел на неё испуганный муж, застыв в дверях кухни. — Я здесь живу, — холодно ответила Ульяна, пропуская вперёд троих сыновей. Они не успели разбежаться по комнатам, как дверь ванной распахнулась и оттуда появилась девица, с мокрыми волосами, которые прикрывали бесстыжее лицо. На ней был её халат. — Саш, у тебя есть бальзам для волос? — Банный день окончен! — процедила сквозь зубы Ульяна, хватая девушку за волосы. — Начался санитарный! — Ульяна, прекрати!...
– Поговорите со мной! – потребовала Анфиса. – Поговорите! Только без уговоров, что все в порядке. Черт возьми, давайте наконец-то уж прооремся, проревемся! Мы в заднице, и это понимаем! Так давайте об этом разговаривать, а не молчать!
Стефания пришла в себя на странном острове, а в памяти не сохранились события последних нескольких дней. Что же произошло? Почему она и еще несколько человек оказались здесь, отрезанные от всего мира? И кто кукловод, дергающий за ниточки? Ясно только одно: всем пленникам острова угрожает смертельная опасность.
Бытовые заботы – лучшее лекарство от тревоги и страха! Они не только успокаивают, переключают мысли на другую волну, но создают некую иллюзию привычной жизни.
Стефания пришла в себя на странном острове, а в памяти не сохранились события последних нескольких дней. Что же произошло? Почему она и еще несколько человек оказались здесь, отрезанные от всего мира? И кто кукловод, дергающий за ниточки? Ясно только одно: всем пленникам острова угрожает смертельная опасность.
Самообман — непозволительная роскошь.
Он — король льда, бывшая хоккейная звезда, а сейчас тренер детской хоккейной секции.
Она — королева льда, бывшая чемпионка, а сейчас ставит собственное ледовое шоу.
Что бывает, когда ледовый король и ледовая королева встретятся не на льду, а на берегу южного теплого моря? Способно ли горячее сердце хоккеиста растопить льды на сердце снежной королевы?
***
В тексте есть: противостояние, герой добивается героиню, очень эмоционально
Ограничение: 18+
Время — это обманщик и лжец. Когда его в избытке — оно просачивается сквозь пальцы, исчезая в суете и мелочах. Когда же его не хватает — оно встаёт намертво, раздувается намокшей раной и давит, давит, давит изнутри.
Дилогия. ТОМ 1.
Он — цварг, который чувствует ложь.
Я — женщина, для которой ложь — способ выжить.
Инспектор Монфлёр ворвался в мою жизнь, чтобы раскопать грязь. Но он не знает главного: под угрозой не мой подпольный бизнес, а самое ценное, что у меня есть. Моя дочь — полукровка-цваргиня, и если о ней узнают, то её у меня отберут.
Он слишком близко. Он слишком опасен. Он ищет правду.
Я — сделаю всё, чтобы она осталась в тени.
Он на тебя так смотрит, будто ты последний самолет с эвакуацией.
— Ну любимый, ну почему я должна это терпеть? Ты знаешь, как мне тяжело. Я вся на нервах. Мне обидно, что ты не хочешь быть со мной по-настоящему. Пауза. И голос Саввы — хрипловатый, сухой, почти усталый: — Потому что ты станешь женой Матвея, Ира. И так будет правильно. Потому что я не потеряю статус, не потеряю бизнес, не потеряю лицо. Потому что мне не нужен развод, ясно? И потому что этот ребёнок — ничего не меняет. Ты знала это с самого начала. Я прижалась к стене. Холод пошёл по спине....
Ёжик-приколист
добавила цитату
из книги
«Жена по контракту, или Фиктивный брак для попаданки»
2 месяца назад
моя жизнь – это мой сарай, в который я складываю дрова сама! И неважно, что штабель может оказаться косым, он – мой!
Мне сделали странное предложение, от которого я не в силах отказаться, хотя оно и выглядит абсурдным. А всё потому, что, мой бывший муж отнял у меня самое дорогое, что у меня есть в жизни – моего ребёнка. Мне придётся уйти в другой мир и стать временной женой могущественного лорда. Если выполню все условия контракта, тогда он вернёт меня обратно, чтобы мне удалось спасти свою дочь. Я готова пойти на любые жертвы ради неё, даже если на второй чаше весов окажется любовь... В книге есть: ...
— Лучше ужасная правда, чем жизнь на костях вранья
— Ну любимый, ну почему я должна это терпеть? Ты знаешь, как мне тяжело. Я вся на нервах. Мне обидно, что ты не хочешь быть со мной по-настоящему. Пауза. И голос Саввы — хрипловатый, сухой, почти усталый: — Потому что ты станешь женой Матвея, Ира. И так будет правильно. Потому что я не потеряю статус, не потеряю бизнес, не потеряю лицо. Потому что мне не нужен развод, ясно? И потому что этот ребёнок — ничего не меняет. Ты знала это с самого начала. Я прижалась к стене. Холод пошёл по спине....
— Уют — это не тренд... Это опыт.
— Ну любимый, ну почему я должна это терпеть? Ты знаешь, как мне тяжело. Я вся на нервах. Мне обидно, что ты не хочешь быть со мной по-настоящему. Пауза. И голос Саввы — хрипловатый, сухой, почти усталый: — Потому что ты станешь женой Матвея, Ира. И так будет правильно. Потому что я не потеряю статус, не потеряю бизнес, не потеряю лицо. Потому что мне не нужен развод, ясно? И потому что этот ребёнок — ничего не меняет. Ты знала это с самого начала. Я прижалась к стене. Холод пошёл по спине....
— Ты думаешь, цветами можно всё загладить?
— Нет, — честно сказал он. — Но иногда с них можно начать.
— Ну любимый, ну почему я должна это терпеть? Ты знаешь, как мне тяжело. Я вся на нервах. Мне обидно, что ты не хочешь быть со мной по-настоящему. Пауза. И голос Саввы — хрипловатый, сухой, почти усталый: — Потому что ты станешь женой Матвея, Ира. И так будет правильно. Потому что я не потеряю статус, не потеряю бизнес, не потеряю лицо. Потому что мне не нужен развод, ясно? И потому что этот ребёнок — ничего не меняет. Ты знала это с самого начала. Я прижалась к стене. Холод пошёл по спине....
конец — это всегда начало. Только чуть-чуть иначе.
— Даша, хватит, — устало выдыхает Илья, потирая лицо, как будто это он жертва, а не я. — Ты не глупая. Всякое бывает. — Всякое?! — голос дрожит, но слез не будет. Ни за него, ни за неё. — Ты спал с ней, Илья. С моей сестрой. — Всё было не так, как ты думаешь, — выдавливает наконец. — Правда? Просвети. Это был сеанс духовного роста? Медитация между простынями? Или ты просто помогал ей "забыть прошлые травмы"? — Я просто… расслабился. Это был момент. Вырванный из общего. Она понимала, что это...
— Когда сердце разбито, оно может снова начать биться. Только в другой такт.
— Даша, хватит, — устало выдыхает Илья, потирая лицо, как будто это он жертва, а не я. — Ты не глупая. Всякое бывает. — Всякое?! — голос дрожит, но слез не будет. Ни за него, ни за неё. — Ты спал с ней, Илья. С моей сестрой. — Всё было не так, как ты думаешь, — выдавливает наконец. — Правда? Просвети. Это был сеанс духовного роста? Медитация между простынями? Или ты просто помогал ей "забыть прошлые травмы"? — Я просто… расслабился. Это был момент. Вырванный из общего. Она понимала, что это...
Я не забыла прошлое. Но я вышла из него. Целая.
И теперь я здесь — не в бегах, не в ожидании. А в жизни.
— Даша, хватит, — устало выдыхает Илья, потирая лицо, как будто это он жертва, а не я. — Ты не глупая. Всякое бывает. — Всякое?! — голос дрожит, но слез не будет. Ни за него, ни за неё. — Ты спал с ней, Илья. С моей сестрой. — Всё было не так, как ты думаешь, — выдавливает наконец. — Правда? Просвети. Это был сеанс духовного роста? Медитация между простынями? Или ты просто помогал ей "забыть прошлые травмы"? — Я просто… расслабился. Это был момент. Вырванный из общего. Она понимала, что это...
— Знаешь, что самое страшное? — сказала, глядя ему в глаза. — Что я не жду извинений. Мне они не нужны. И прощения у меня ты не получишь. Потому что есть вещи, которые не исправить словами.
— Даша, хватит, — устало выдыхает Илья, потирая лицо, как будто это он жертва, а не я. — Ты не глупая. Всякое бывает. — Всякое?! — голос дрожит, но слез не будет. Ни за него, ни за неё. — Ты спал с ней, Илья. С моей сестрой. — Всё было не так, как ты думаешь, — выдавливает наконец. — Правда? Просвети. Это был сеанс духовного роста? Медитация между простынями? Или ты просто помогал ей "забыть прошлые травмы"? — Я просто… расслабился. Это был момент. Вырванный из общего. Она понимала, что это...
Месть — это такая же яма, Илья. Только с другим дном. И если я буду смотреть только в неё — не выберусь никогда.
— Даша, хватит, — устало выдыхает Илья, потирая лицо, как будто это он жертва, а не я. — Ты не глупая. Всякое бывает. — Всякое?! — голос дрожит, но слез не будет. Ни за него, ни за неё. — Ты спал с ней, Илья. С моей сестрой. — Всё было не так, как ты думаешь, — выдавливает наконец. — Правда? Просвети. Это был сеанс духовного роста? Медитация между простынями? Или ты просто помогал ей "забыть прошлые травмы"? — Я просто… расслабился. Это был момент. Вырванный из общего. Она понимала, что это...