Ни один из молодцев не приглянулся, ведь сердце ее уже давно было
отдано змеящимся тропкам, шелестящим кронам, толстым древесным жилам
и пляшущим лешачатам. Иногда она даже завидовала Костяной Ягине. Ее
изба стояла среди необъятных дубов и статных кленов. Если не всмотреться,
можно и не заметить ворот — старых, почти заросших и наверняка
скрипучих, хотя Василика ни разу не видела, чтобы они открывались или
закрывались, как будто и не жил никто в том доме
С этой мыслью Василика провалилась в глубокий сон. Ей виделся Лес
— дикий, непроглядный, с вывернутыми корнями и мшистыми пнями, на
которых росли грибы. Посвистывал летний прохладный ветер, шелестели
кронами и скрипели огромные дубы, зовя ее. Они просили Василику зайти
поглубже, куда еще не ступали люди, и она шла, перескакивая с тропинки на
тропинку и проскальзывая между стволами. Вдруг возник тонкий огонек. Он
поманил Василику. Она быстро побежала к нему, нагибаясь и уклоняясь от
еловых лап. Вверху ухнул филин, сорвавшийся с ветки. Птица взглянула на
Василику и вдруг превратилась в жуткую седую ведьму. Она хрипло
захохотала и попыталась протянуть пятнистые руки к испуганной девке. От
страха, пробравшего все тело, Василика подскочила в постели и открыла
глаза
Домовой отпустил Василику и пополз внутрь избы, не посмев
ослушаться. Девку испытывали. Не может слабовольный человек познать
ведьмовскую силу, иначе последняя возьмет над ним верх и прорежутся в
ребрах огненные корни. Сгубит неугасимый огонь душу, и поминай как
звали. Лишь сильный волей совладает с колдовством и заставит его шипеть
на кончиках пальцев.
— Я Василика, — сказала девка. — Меня прислали к тебе. — Знаю, — махнул он рукой. — Проходи, располагайся и ничему не удивляйся
Если мы не можем установить истину, разве можно надеяться на правосудие?
...ему, как это часто бывает у фанатиков, не хватает глубины суждений.
Подследственные и подсудимые редко говорят правду – это аксиома антиуголовной практики, такая же неоспоримая, как и закон земного притяжения. Полицейские, прокуроры, адвокаты и судьи – все знают, что они лгут. Одни лгут спокойно и серьезно, у других бегают глаза и потеют ладони, третьи с невинным видом нашкодившего школьника удивляются, когда им не верят. Люди лгут, чтобы защитить себя или своих друзей. Лгут, чтобы позабавиться или потому, что всю жизнь лгали. Лгут, когда речь идет и о серьезных вещах, и о мелочах. Лгут о тех, кто затеял совершить преступление, и о тех, кто его совершил, о тех, кто начисто отрицает свою вину, и о тех, кто раскаивается. Лгать всегда, лгать везде – таково кредо ответчика. Лги полицейским, лги своему адвокату, лги присяжным заседателям. Если осужден условно, лги тому, кто следит за твоим поведением. Если посажен, лги своему сокамернику. Труби о своей невиновности. Посей везде и всюду семена сомнения – глядишь, что-нибудь из этого и выйдет.
Бедный волк с гобелена! И как его угораздило нарваться на девочку с корзинкой?!
"от великодушия до мировосприятия"
Ни одно воспоминание не дает различия от перемен...
"-Я разговариваю сам с собой, мадам. Это единственный способо поговорить с кем-то разумным.<...>"
Ричард задумался, существует ли закон, согласно которому взрослые отпрыски не могут продолжать возлагать вину за собственную неадекватность на родителей . Определённо , когда ты становишься взрослым, горы должны упасть с глаз, чтобы ты смог понять , что большинство родителей так же напуганы и озадачены , как любой новорождённый
Есть ли в мире что-то более безрадостное, чем мюсли ?
Она олицетворяла собой классическую элегантность в типично французском стиле: волосы, подстриженные в короткий боб, выкрашены в темно-каштановый, под цвет глаз, теплых и в то же время отстраненных, пронизывающих острым взглядом.
Папа приехал с букетом моих любимых нежно-розовых гербер. Кто бы сомневался! И он, как впрочем, и всегда, просто невероятно шикарен в своем темно-синем костюме и черном пальто. Выгодно выделяется на фоне прочих «встречающих».
– Надеюсь, родители молодых дарований приглашены?
– В первые же ряды!
Жирное, острое, соленое – м-м!
Из-за постоянных тренировок и необходимости держать свое тело в состоянии “тростинки” я редко позволяю себе нарушать режим правильного питания. В балете ведь как? Лишние сто граммов, и ты уже катишься по наклонной, как перекачанный гелием шарик. Но сегодня я даю себе волю, клятвенно обещая, что потом все лишние калории сожгу в спортзале.
Откровенно говоря, и правда, предстоящая свадьба – меньшее, что меня сейчас заботит.
В следующем году мне будет сорок. Я уже не мальчик. Пора остепениться и заиметь в паспорте штамп. А с кем, если не с той, которая умеет быть достойной парой? Вот и я не нашел другого варианта. Взял, да и предложил Илоне узаконить наши отношения. Ее счастью не было предела. Для меня же это ровным счетом ничего не меняло в устоявшейся жизни.
Может быть, поэтому я сейчас так поверхностно отношусь к предстоящему “торжеству”? Потому что для меня оно обыденно и, скорее, из необходимости
Отчего-то я волнуюсь. Меряю шагами свою комнату и не могу определиться с нарядом. На чем остановиться?
Кусаю губы, прижимаясь затылком к холодной стене. Жду. Даю себе передышку в пару долгих мгновений, выравнивая сердечный ритм. Сдается мне – эта встреча будет тяжеле
С ума сойти, но уже почти три года я – батя. Иногда кажется, что эта информация до сих пор не укладывается в голове.
Месяц перед родами носился с бывшей, как с хрустальной вазой. Вопреки ворчанию матери принял ребенка. Роды в Америке, выписка, на которой все сияли от счастья, и последующий перелет в Россию, уже в одиночестве и с Робертой на руках. Жалею ли я, что оставил малышку себе, когда ее мать через месяц после родов смоталась за любовником восвояси? Ни черта подобного. Моя. И все тут.
- Папуля, а мы поедем в палк?
– Поедем, сладкая.
Гудок. Два. Три. И гребаное "абонент не абонент".
– А малозеное будем кусать?
– Будем.
Паркуюсь около железного коня и вытаскиваю ребенка из салона. Взяв за руку, веду за собой в поисках персонала, который как сквозь землю провалился. Часики тикают, а генеральные директора никогда терпением не отличались.