Каждый день - это курс препятствий для родителя.
Если ты стыдишь ребёнка, значит, ты его не любишь.
Американская мать должна пробуждать в ребёнке чувство надежды, а не сожаления.
Нет таких препятствий, которые не могла бы преодолеть мать.
Жаль, думает она, что никто не изобрёл трансплантанты. Школа могла бы заменять дефектные части их характеров новыми - с материнскими инстинкта ми, материнским разумом, материнским сердцем.
Эммануэль показывает на дверь комнаты оборудования: - Дом. - Не все такие счастливчики, - говорит Фрида.
В жизни так мало настоящих сюрпризов.
В мире много холодных, бездушных людей. Кто, по-вашему, работает в тюрьмах? Кто, по-вашему, работает в камерах смертников? Это такая работа.
...за добрые поступки чаще всего приходится расплачиваться, причем по самой высокой цене.
Старые детские страхи самые стойкие, именно они лишают воли и возможности сопротивляться.
– У вас все слишком пасторально. – Что? – искренне не поняла женщина. – Ну, это когда на картинке такое все хорошенькое и сладкое, что так и кажется, что сейчас у тебя все слипнется. Такое никогда не бывает настоящим.
— В жо... — начал он, и тут зазвонил телефон. Глянул на экран — мама. Поспешно договорил: — ... В жонглировании важно не только освоить все трюки, но и правильно подобрать мячи.
— Что одним срочно — нам, шорным, тьфу! Спешат и суетятся те, кто тишины боится, голос свой услышать боится, смерти боится или у кого совесть нечиста. Твоя-то как? Чистая?
Сначала Мирон приглядывался: искал тараканов или грязь, а потом забил. Тем более что ничего мерзкого в квартире не оказалось, кроме разве что трубки, которой Калерия то и дело дымила, но и с ней Мирон свыкся, как свыкаются с морозом в феврале и летним зноем.
Я узнала, кем работает Катя. Гострайтером, есть такая профессия. «Призрачный автор». Пишет книги за блогеров и всяких известных людей. Я спросила, не обидно ли ей, что ее имени никто не знает, а она ответила, что это не ее истории и что эти люди сами пережили то, что пережили, и ценность в их опыте, а не в том, насколько красиво они пишут. Ну, так себе...
— Есть, друг, материи, нам неподвластные. Жизнь и смерть — это как раз они. Ты так и не понял? Мы не может уничтожить. Только создать.
... правила — единственное, что гарантирует покой с нашей силой.
Катарсис! Обновление через глубокие переживания. Страх — он же не просто так. Он все-все форточки в мозгу открывает — такие силы появляются!
Что-то надвигается, Лиз. Что-то огромное и непоправимое. Так много самоубийц и пьяных... Люди стали злее. Ты тоже это чувствуешь?
— Иринович — это имя или фамилия? Она беззвучно рассмеялась. — Матчество! Да-да, так бывает.
Лучше вообще ни о чем не говорить.
Если бы не было так холодно, возможно, Наталья почувствовала бы, что значит выражение «кровь стынет в жилах». Но кровь и без того работала в «спящем режиме», поэтому руки вдруг перестали слушаться, оцепенели, и решимость попасть в дом к убитой стала отступать, растворяться в потоке неконтролируемого ужаса.
Но любовь нельзя стереть, вытравить из себя, выключить, как свет. Она сидела «под ковром» и ждала своего часа. И дождалась — вылезла на свет, пыльная, помятая, потоптанная. И ведь столько сил потрачено на то, чтобы обуздать ее, стреножить. Все зря.
"Забудь обо всем, что тебе говорят фанатики и фаталисты, открой наконец глаза. Ничего над нами нет. Всем так хочется верить в планы, заговоры, богов, судьбу, лишь бы оправдать свои поступки волей высших сил. Так страшно признавать, что всем правит хаос. Черный, бездонный, вечный и кричащий. Хаос управляет миром, и ничто иное. Это самое пугающее. Быть свободным в этом хаосе"
Бардак – это форма порядка, при которой все вещи лежат под рукой.