И подобно тому как, по словам естествоиспытателей, цветок, именуемый гелиотропом, неизменно обращает лицо свое к дневному свету, так и сердце мое будет отныне всегда обращаться к лучезарным светочам обожаемых очей ваших как к своему единственному полюсу. Дозвольте же мне, сударыня, возложить сегодня на алтарь ваших прелестей в виде жертвоприношения мое сердце, которое мечтает только об одном счастье: на всю жизнь, сударыня, стать вашим смиреннейшим, покорнейшим и преданнейшим слугой и супругом.
Тома Диафуарус. Позвольте мне также, с разрешения вашего батюшки, доставить вам развлечение и пригласить вас, сударыня, на вскрытие женского трупа, которое состоится на днях: я буду там давать объяснения.
Туанетта. Нечего сказать, приятное развлечение! Обыкновенно люди водят своих возлюбленных в театр, но показать вскрытие трупа - это, конечно, гораздо более светское удовольствие.
Вот забавно! Какие чудаки! Хотят, чтобы ваш брат, доктор, их вылечивал! Но ведь вы совсем не для этого при них состоите! Ваше дело - получать от них вознаграждение и прописывать им лекарства, а уж они пускай сами выздоравливают, как умеют.
Арган. Что же следует предпринять, когда человек заболевает? Беральд. Ничего. Надо только оставаться спокойным. Природа сама, если ей не мешать, постепенно наводит порядок. Это только наше беспокойство, наше нетерпение все портят: люди почти всегда умирают от лекарств, а не от болезней.
Беральд. Мне бы только очень хотелось вывести вас из заблуждения и ради забавы показать вам какую-нибудь комедию Мольера, затрагивающую этот предмет. Арган. Ваш Мольер со своими комедиями - изрядный наглец! Хорош предмет для насмешек - такие почтенные люди, как доктора!
Еще немного - и я бы окончательно вылечил вас.
В любви притворство очень похоже на правду, мне случалось видеть отличных актеров.
каждая добрая дочь должна быть счастлива, что выходит замуж за человека, который может быть полезен ее отцу
Верно, он много людей уморил, если так разбогател.
Что то с описанием фигня какая то.Река Уссури впадает в реку Амур около Хабаборска и до берега Охотского моря как до Турции раком.По пути город Комсомольск на Амуре.И от него до Охотского моря ой ей ей.Конечно автор может куда хочу туда верчу.
Секрет прост, он касается не только писательства, но и жизни в целом: ты не сможешь объяснить то, чего не понял сам, не сможешь подарить то, чего у тебя самого нет.
Если хочешь, чтобы персонаж получился живым, натяни на себя его шкуру, почувствуй, как в тебе течёт его кровь, примерь его сапоги… Эдакое контролируемое раздвоение личности, маленькое почти-безумие (очень надеюсь, что всё же “почти”).
Я в команде, если ты не против... и даже, если против!
"- Врать... Шантажировать... Уговаривать... Подкупать... Льстить..."
... я слишком хорошо тебя знаю, чтобы от чего-то отговаривать или просить вести себя осторожнее...
невозможно измениться, идти вперед, стать самостоятельной, если, как и прежде, прятаться за чью-то спину, полагаться на кого-то, кроме себя самой…
Что может быть страшнее, чем вдруг обнаружить, что отдала всю жизнь человеку, которому на тебя плевать?..
...кровоточащее сердце не просматривается сквозь внешние слои, но что было делать с собственным взглядом, через который наружу рвалась разбитая душа?
Заботой любовь не вымолить. Любовь вообще невозможно заслужить.
Я думаю о том, что люди сотканы не только из врожденных черт характера. В портрет личности вплетены также нити жизненного опыта. Ошибки помогают становиться лучше. И не осуждать других.
Да, он не герой моего романа, но и не злодей.
- Я стараюсь найти в происходящем светлую сторону, и дружеская поддержка совсем не помешает. Ретт уставился в пол: - Ну... у твоего избранника завидная осанка. Захочешь подпереть дверь - никакая палка не понадобится.
По сравнению с собаками люди умирают богаче и разнообразнее, более странно и невероятно.
Прячущуюся кошку поймать труднее, чем рыбу в течении паводка.
Тайфун начался вчера в полночь. Выбивал каждое окно, чтобы сообщить нам, что он здесь. По мнению ветеринара Иня, поэт Дуань повесился, когда пришел тайфун. Он был человеком, бесконечно восхвалявшим тайфуны. Он был человеком, бесконечно восхвалявшим тайфуны. За исключением стихотворений, написанных для Полумордой, все остальные были посвящены тайфунам. Он написал гору стихов, посвященных тайфунам и наводнениям, и утверждал, что описал их больше любого другого поэта в мировой истории. Он обрисовывал форму тайфуна. Он говорил, что тайфуны похожи на островерхие горы, на покрытые пышной листвой деревья, на древние сизые кирпичи, на скамейки, на простыни, на дома, на бульдозеры, на густой дым, на кнуты, которыми помещики секут бедных... Тайфуны бывают прямоугольные, квадратные, треугольные, в форме стрел, ромбов, яиц и скрепок, и поэтому, когда тайфун обрушивается, ощущение у каждого разные. Я верила, что поэт Дуань прав, потому что тайфун должен быть именно таким, как он описал.
Такая штука, как судьба, — тоже передается из поколения в поколение.