Это теперь просвещенные люди думают, что ВТО расшифровывается как Всемирная торговая организация, в которую все мечтает вступить Россия. А пятьдесят лет назад ВТО – это было Всероссийское театральное общество.
... некоторые тайны никогда не забываются до конца и имеют свойство всплывать в самый неподходящий момент.
— Капризы власть имущих порой дарят обычным людям потрясающие шансы. И только от самого человека зависит, сумеет ли он воспользоваться таким шансом и отплатит ли за благосклонность преданностью.
- И даже если я уйду, моя любовь останется у ваших ног, как…
— Как вечное напоминание, что добро наказуемо, — фыркнула я
– Танец – не то чтo жизнь. В нем невозможно ошибиться. Α если все же сделала что-то не так, просто продолжай движение.
— Но вы так и не объяснили, почему я должна доверять вам.
— Потому что я бастард. Аристократы никогда не позволят мне надеть корону, — с непередаваемой гримасой ответил герцог. — Такая причина кажется вам более достойной?
— Без сомнения. Отказаться от короны может только тот, кому ее не дают.
— Ее высочество считает вас непроходимой дурой, — задумчиво проговорил мужчина. — Это хорошо. Это вдвойне хорошо…
— Почему вдвойне?
— Ну, во-первых, дур не боятся.
— Это понятно.
— А во-вторых, это доказывает, что в вас нет дурной гордости.
– Смoтрю, хозяйка,ты никогда не бываешь одинока. К тебе постоянно кто-то приходит: то послы,то видения,то аппетит,то трындец.
Несчастную любовь часто сменяет ненависть.
Разодетый фаворит, отцовская корона на голове, мымра в прихожей, и девочка вообразила себя вершительницей судеб. Вот только к этой роли ее явно не готовили. И не знает она ровным счетом ничего ни о стране, которой так рвется править, ни о людях вообще. А уверенность в том, что корона превращает своего носителя в неуязвимого всезнающего полубога, уже выходила боком людям посерьезнее малолетней вертихвостки.
…Красота в глазах смотрящего.
— Юноша? — напомнила я о своем присутствии задохнувшемуся от злости хаму. — Вы справились с приступом тугодумства или вам требуется больше времени?
Памятуя об уроках интриги, я этим россказням не особо поверила. Они больше походили на планомерное создание страшной репутации, а не на правду. Но какая еще репутация могла понадобиться главе тайной стражи, который одним своим именем обязан распугивать заговорщиков пачками?
Именно так учили юную принцессу королевские дипломаты. У меня словно снова звучал в ушах голос сухонького, очень милого старичка, про которого ходили легенды одна страшнее другой: «Дайте виновному почувствовать, что вы не сердитесь. Притворитесь доброй и понимающей. Тогда он сам расскажет все, что вам нужно. Каждому негодяю кажется, что его можно понять. Подтвердите эту иллюзию, и получите любую информацию».
... нахал силится оторвать сундук от пола, быстро наливаясь дурной кровью.
— Что у вас там?! — буркнул он, бросив безуспешные попытки.
Вернувшиеся лакеи, подхватив сундук за ручки по бокам, пыхтя, потащили его к карете.
— Всего лишь книги, — безмятежно улыбнулась я. — Очень люблю читать. Истории о бедной бесприданнице, в которую влюбляется богатый и красивый лорд, это так романтично… Вы не находите?
«Служанка, которая принесет твоей сопернице отравленный веер, не должна пережить эту самую соперницу».
Жизнь слишком коротка, чтобы лелеять в душе вражду или запоминать обиды.
А корона… Да боги с ней, с короной. Слишком неудобный и опасный головной убор.
Мужчина говорит делами.
...нельзя терпеть и терять самоценность. Нельзя закрывать глаза и прощать предательство. Нельзя уговаривать себя, что всё изменится и ОН тоже.
Порой спасение красавиц — забота самих красавиц.
Не всегда измена становится приговором для семьи. Иногда она как лакмусовая бумажка выявляет глубокие проблемы, а дальше каждый решает сам: гордо уйти и упиваться своей обидой всю жизнь, или попытаться что-то исправить. Конечно, это возможно только в случае, если есть фундамент, если оба готовы меняться, прислушиваясь друг к другу.
Разговаривать, это оказывается очень сложно, мы ведь разные, по-разному чувствуем и по-разному воспринимаем информацию.
Но главное, мы способны измениться ради тех, кого любим, настроиться на одну волну и услышать друг друга.
– Был у нас в больнице врач один хороший. Педиатр. И вот мы с ним однажды после дня медика разоткровенничались немного после коньячка. И сказал он мне тогда интересную вещь, что любим мы, женщины, мужиков упрощать. Типа думают они одной извилиной, которая между ног, что ни одной юбки не пропустят и так далее. А мужики они, прежде всего, тоже люди и разные встречаются особи, тут не поспоришь.
Правда, надо признаться, при последнем разговоре кое-чем она меня всё же подцепила за живое. В наших отношениях страсть всегда горела огнём, и часто мы жили чувствами, вбирая эмоции друг друга. Тогда я был уверен, что этого достаточно, а оказалось, банальные какие-то слова и простое человеческое доверие тоже нужно.