– Я вдруг сам только что понял, почему тогда я сделал такой выбор. Я просто до коликов в животе боялся, что я для тебя стану обычным. Ты на меня всегда смотрела, как на бога, и мне нравилось этим богом быть. Я хотел дать лучшее тебе, мне нравилось быть для тебя всесильным.
Говорила мне мама, Зойка, иди в медицинский учись. А я: “Нет мама, я Вову люблю! Вова замуж позвал!” Идиотка, – подытоживает категорично.
Вспоминаю услышанную когда-то статистику, что почти половина браков распадается в первые три года совместной жизни. Я всегда была абсолютно уверена, что это не про нас. Думала, это про глупых людей, которые создают семью без любви, без глубоких чувств, без взаимопонимания. И что теперь?
Он приучил к тому, что моя главная обязанность - быть весёлой, беззаботной, заниматься любимым делом и ни о чём не думать.
Наверное, я из тех слепых жён, которые до последнего не видят перемен в своих мужьях. Точнее не так. Перемены я как раз увидела, но не поняла, что они означали.
Ад, построенный своими руками, убивает гораздо изощрённее, потому что его архитектор — ты сам, построивший туда вход, но потерявший право на выход.
Почему так бывает? Мы прислушиваемся к разуму, к советам друзей, но боимся прислушаться к своему сердцу, а ведь оно с самого начала чувствовало родную душу. Хотя, возможно, так и должно было случиться. Счастье не достается легко, ведь тогда оно не будет так ценно. И все испытания даются нам для того, чтобы мы могли еще сильнее любить и ценить друг друга.
— Натаха, блин! Ты как всегда!
— Конечно! Кто тебя еще уму разуму научит. Ты ж привыкла трусы носить, чтобы жопа не мерзла, а надо так, чтобы жопу твою мужику погреть хотелось.
— Знаешь, это плохо, конечно, но не самое страшное. Самое страшное, когда ты ничего не можешь изменить. Когда ты теряешь навсегда самое дорогое, когда это уходит из твоих рук, а ты ничего сделать не можешь.
Оказывается, смотреть на чужое счастье невыносимо, когда ты сам одинок и никому не нужен. Счастье… я даже не знала, каким оно бывает.
...если ты женщину действительно полюбил, то полюбил целиком, а не только внешнюю оболочку. Поэтому, даже став жабой, она не перестанет быть любимой.
Практически у каждого из нас есть свои странности, согласись. Кто-то боится высоты, кто-то повернут на новых шмотках, кто-то пьет, кто-то постоянно врет. Как говорят профессиональные психологи, здоровых нет.
Поступишься правдой один раз, затем второй, третий... Глядишь: выгода есть, а человека в тебе не осталось - растерял.
Выбор цели - это важно. Порой это позволяет вернуть утраченный смысл жизни.
Обстоятельства не спрашивают: готов ты к ним или нет, – они просто приходят. У меня такое ощущение, что эти слова можно выбить личным девизом.
В отчаянии-то и бывают самые жгучие наслаждения, особенно когда уж очень сильно сознаешь безвыходность своего положения.
Я был груб и находил в этом удовольствие. Ведь я взяток не брал, стало быть, должен же был себя хоть этим вознаградить.
Мне теперь сорок лет, а ведь сорок лет — это вся жизнь; ведь это самая глубокая старость. Дальше сорока лет жить неприлично, пошло, безнравственно!
Варварство – понятие относительное. Человечество знало это не хуже других. Василиса еще помнила тот день, когда на Земле закрыли последний мясокомбинат. Дискриминация по принципу «разумное в праве пожирать неразумное» являлось самой распространенной во Вселенной.
То, что ценят, не разбивают так глупо. Ценное берегут, за него воюют, от него не отказываются.
...дети вырастают. Им нужна свобода, чтобы расправить крылья.
Люди — они такие люди. Без разницы, живут ли они в пятиэтажках либо в хоромах.
Дети так упорно стремятся стать взрослыми, не понимая, какой груз положит на их плечи жизнь. И как же потом хочется вернуться в период беззаботности. Только это не возможно.
каждая обида убивает любовь. И если дорожишь человеком, его нужно не обижать. А не извиняться после того, как обидел. Ценность таких извинений с каждым разом все меньше.
Я стою возле окна и смотрю на заснеженную улицу, пока внутри меня замерзает то, что присуще лишь юности. Вера в людей?