"Тут на перила прыгает огромный рыжий кот, я таких только на картинке в интернете видела, что-то типа мейн-куна. Встает этот красавец на задние лапки и сбивает откуда-то сверху связку ключей. Падают они аккурат мне под ноги."
"Ввалилась в дом, на всякий случай поздоровалась, вдруг кого заперли. Тихо, только в какой-то комнате часы настенные тикают. Тепло, значит, живет кто-то, отапливает. Как же мне стыдно да неудобно и страшно. Свет включила, будь что будет. "
"Нашла сковородку, поставила ее на огонь, налила масла. Бросила туда нарезанный лук и морковку, слегка потушила и насыпала горсть макарон. Залила водой и прикрыла крышкой. "
"Все перенюхала: смородиновый лист, мята перечная и мелисса, дикая мята и вишневый лист, душица и лимонник, плоды шиповника, жасмин, иван-чай. Любила бабушка чай с травками пить. Заваривать в заварнике не стала, бросила так в чашку щепотку черного и по несколько листиков разных травок и прикрыла блюдцем."
"В конце коридора обнаружила заветную дверь. Помещение большое, новый пристрой. Туалет отгорожен, душевая кабина, раковина, стиральная машинка и добротный газовый котел. Все условия для проживания. Красота, одним словом."
"Только вижу, в дверях женщина стоит: – Ну что, родная, вернулась? Ты не бойся меня, я хозяйкой в этом доме была пятьдесят лет, а теперь этот дом твой. Там книги, тетради, записи мои, пользуйся, много всякого для помощи людям, сама потом найдешь, разберешься. "
"– А ну, стоять, лопату положь, – скомандовала я. – Это моя лопата, я Семеновне давал, – пробасил гражданин не гражданской наружности."
"– Врешь, – крикнула я ему и кинулась в дом обувьнапяливать, сунула ноги в чьи-то галоши и рванула за вором вслед."
"– А-а-а, убери своего волкодава, – заорал товарищ. Посмотрела я внимательно на пса, да не собака это, а волк, и ноги у меня как-то ватными стали. Тот голову поднял и смотрит на меня желтыми глазами, развернулся и потрусил в наши бескрайние степи. "
Вот никогда не понимала мужиков: живут они с женщиной год, два, десятки лет. Вроде хорошо живут, все им нравится, бывают иногда разногласия, ну куда без этого. А тут - бац, играй, гормон пришел, и они начинают ненавидеть всеми фибрами души свою экс - супругу, к которой еще месяц назад испытывали теплые чувства. Что это за безобразие? Ну, оставайся ты человеком, приди, повинись, объяснись, забери свои манатки и иди уже в свою лучшую жизнь. Нет, надо вылить ушат грязи на бывшую, разругаться в пух и прах с ней, чтобы ни шагу назад, уж чтобы наверняка.
"Рина давно заметила этот парадокс: то, что в жизни кажется чересчур во всех смыслах, в театре воспринимается как должное"
"Лучший способ для меня понять, смогу ли я подружиться с человеком, - подумала тогда Рина, - это проверить, приятно ли с ним молчать"
Хорошо быть дома. А дом - это там, где тебе хорошо.
"- Ты всегда такой честный! Это я люблю в тебе больше всего после твоей доброты. Слишком много я повидала людей, готовых завернуть гостя в целый кокон вранья, лишь бы не оконфузиться перед ним"
"Наверное, я мыслю, как эгоистка, но я думаю, что все время быть дома - не так уж плохо. В конце концов, где бы мы ни были, мы всегда ищем дом. В своей душе и в других людях. В родном городе и в чужой стране. Мы всегда и везде хотим просто чувствовать себя дома"
"Лучший способ для меня понять, смогу ли я подружиться с человеком, - подумала тогда Рина, - это проверить, приятно ли с ним молчать"
Я говорю о ерунде, потому что боюсь заговорить о главном
"Можно сидеть посреди пустыни и быть дома. Можно ютиться в хлипкой хибаре и быть дома. А можно жить в дорогом особняке, но дома не быть. Быть дома - это не место, а состояние души, вот что я поняла за годы скитаний"
"- Так странно, - Я только что чуть не умерла. Думала, буду сидеть и рыдать от ужаса, а вместо этого злюсь на Кантонов. и куда больше я их ненавижу за то, что они не поверили в меня, чем за то, что они пытались от меня избавиться. Наверное, я боюсь прожить пустую жизнь больше, чем умереть."
"... Как бы то ни было, удача одна за другой укладывали доски на подвесной мост над пропастью страхов..."
— Сегодня очень важное событие, — с пафосом произнес он. — Вы, молодые люди, наиболее достойные из вашего поколения, добровольно явились сюда посвятить себя защите любимой родины от злобных сил, стремящихся поработить ее. Наступил торжественный момент, о котором вы так мечтали. В этот зал вы вошли юными шалопаями, а выйдете отсюда солдатами. Сейчас вы дадите присягу на верность армии. Пусть каждый поднимет правую руку и повторит за мной…
— Я не хочу! — пискнул кто-то.
— У тебя нет выбора, — мрачно заявил офицер. — Наша родина — демократическая страна, а вы — добровольцы и дадите клятву. Если не дадите - а у вас есть такое право, — то вот через эту дверь попадете в федеральную тюрьму, где просидите тридцать лет за уклонение от демократических обязанностей. Итак, повторяйте за мной.
Стараясь не вникать, мы повторили все то, что он сказал.
— Опустите руки, поздравляю, вы теперь солдаты и подчиняетесь требованиям начальства. Первое требование начальства — добровольно пожертвовать литр крови для госпиталя. Выполнять!
Сейчас вы дадите присягу на верность армии. Пусть каждый поднимет правую руку и повторит за мной: «Я – называйте свои фамилии – по собственной воле…» – Я, называйте свои фамилии, по собственной воле…
Кстати, вы не правы — чрезвычайное положение выгодно не только военным. Вы забыли о промышленных корпорациях, весьма заинтересованных в оборонных заказах. Армия и промышленность связаны одной веревочкой.
Его не устраивал приказ избегать насилия. Только подвергшись насилию, он понял, что был не прав. Ну и логика!
Генералы затеяли войну – но на нее никто не пришел.