Разодетый фаворит, отцовская корона на голове, мымра в прихожей, и девочка вообразила себя вершительницей судеб. Вот только к этой роли ее явно не готовили. И не знает она ровным счетом ничего ни о стране, которой так рвется править, ни о людях вообще. А уверенность в том, что корона превращает своего носителя в неуязвимого всезнающего полубога, уже выходила боком людям посерьезнее малолетней вертихвостки.
…Красота в глазах смотрящего.
— Юноша? — напомнила я о своем присутствии задохнувшемуся от злости хаму. — Вы справились с приступом тугодумства или вам требуется больше времени?
Памятуя об уроках интриги, я этим россказням не особо поверила. Они больше походили на планомерное создание страшной репутации, а не на правду. Но какая еще репутация могла понадобиться главе тайной стражи, который одним своим именем обязан распугивать заговорщиков пачками?
Именно так учили юную принцессу королевские дипломаты. У меня словно снова звучал в ушах голос сухонького, очень милого старичка, про которого ходили легенды одна страшнее другой: «Дайте виновному почувствовать, что вы не сердитесь. Притворитесь доброй и понимающей. Тогда он сам расскажет все, что вам нужно. Каждому негодяю кажется, что его можно понять. Подтвердите эту иллюзию, и получите любую информацию».
... нахал силится оторвать сундук от пола, быстро наливаясь дурной кровью.
— Что у вас там?! — буркнул он, бросив безуспешные попытки.
Вернувшиеся лакеи, подхватив сундук за ручки по бокам, пыхтя, потащили его к карете.
— Всего лишь книги, — безмятежно улыбнулась я. — Очень люблю читать. Истории о бедной бесприданнице, в которую влюбляется богатый и красивый лорд, это так романтично… Вы не находите?
«Служанка, которая принесет твоей сопернице отравленный веер, не должна пережить эту самую соперницу».
Жизнь слишком коротка, чтобы лелеять в душе вражду или запоминать обиды.
А корона… Да боги с ней, с короной. Слишком неудобный и опасный головной убор.
Мужчина говорит делами.
...нельзя терпеть и терять самоценность. Нельзя закрывать глаза и прощать предательство. Нельзя уговаривать себя, что всё изменится и ОН тоже.
Порой спасение красавиц — забота самих красавиц.
Не всегда измена становится приговором для семьи. Иногда она как лакмусовая бумажка выявляет глубокие проблемы, а дальше каждый решает сам: гордо уйти и упиваться своей обидой всю жизнь, или попытаться что-то исправить. Конечно, это возможно только в случае, если есть фундамент, если оба готовы меняться, прислушиваясь друг к другу.
Разговаривать, это оказывается очень сложно, мы ведь разные, по-разному чувствуем и по-разному воспринимаем информацию.
Но главное, мы способны измениться ради тех, кого любим, настроиться на одну волну и услышать друг друга.
– Был у нас в больнице врач один хороший. Педиатр. И вот мы с ним однажды после дня медика разоткровенничались немного после коньячка. И сказал он мне тогда интересную вещь, что любим мы, женщины, мужиков упрощать. Типа думают они одной извилиной, которая между ног, что ни одной юбки не пропустят и так далее. А мужики они, прежде всего, тоже люди и разные встречаются особи, тут не поспоришь.
Правда, надо признаться, при последнем разговоре кое-чем она меня всё же подцепила за живое. В наших отношениях страсть всегда горела огнём, и часто мы жили чувствами, вбирая эмоции друг друга. Тогда я был уверен, что этого достаточно, а оказалось, банальные какие-то слова и простое человеческое доверие тоже нужно.
– Я вдруг сам только что понял, почему тогда я сделал такой выбор. Я просто до коликов в животе боялся, что я для тебя стану обычным. Ты на меня всегда смотрела, как на бога, и мне нравилось этим богом быть. Я хотел дать лучшее тебе, мне нравилось быть для тебя всесильным.
Говорила мне мама, Зойка, иди в медицинский учись. А я: “Нет мама, я Вову люблю! Вова замуж позвал!” Идиотка, – подытоживает категорично.
Вспоминаю услышанную когда-то статистику, что почти половина браков распадается в первые три года совместной жизни. Я всегда была абсолютно уверена, что это не про нас. Думала, это про глупых людей, которые создают семью без любви, без глубоких чувств, без взаимопонимания. И что теперь?
Он приучил к тому, что моя главная обязанность - быть весёлой, беззаботной, заниматься любимым делом и ни о чём не думать.
Наверное, я из тех слепых жён, которые до последнего не видят перемен в своих мужьях. Точнее не так. Перемены я как раз увидела, но не поняла, что они означали.
Ад, построенный своими руками, убивает гораздо изощрённее, потому что его архитектор — ты сам, построивший туда вход, но потерявший право на выход.
Почему так бывает? Мы прислушиваемся к разуму, к советам друзей, но боимся прислушаться к своему сердцу, а ведь оно с самого начала чувствовало родную душу. Хотя, возможно, так и должно было случиться. Счастье не достается легко, ведь тогда оно не будет так ценно. И все испытания даются нам для того, чтобы мы могли еще сильнее любить и ценить друг друга.
— Натаха, блин! Ты как всегда!
— Конечно! Кто тебя еще уму разуму научит. Ты ж привыкла трусы носить, чтобы жопа не мерзла, а надо так, чтобы жопу твою мужику погреть хотелось.
— Знаешь, это плохо, конечно, но не самое страшное. Самое страшное, когда ты ничего не можешь изменить. Когда ты теряешь навсегда самое дорогое, когда это уходит из твоих рук, а ты ничего сделать не можешь.