– Вот же… – дальше последовало очень темпераментное и совершенно нелитературное. Хорошо, что Оля не слышит, как ее папа выражается. Ее насквозь филологический организм этого бы не выдержал. Хотя кажется, это Липа ему рассказывала – а кто же, собственно, еще мог такое Борису рассказать? - что нобелевский лауреат и великий русский писатель Иван Алексеевич Бунин был виртуозным матерщинником. Ну а раз Бунину можно…
– Вот скажи мне, Боря, – Лариса встала, обогнула стол, подошла и села рядoм с ним на кушетку. – Вот ты хирург. Почему вы таких уродов не кастрируете?
– Сам себе этoт вопрос задаю, - мрачно процедил Борис.
— мужчина должен быть сильным для того, чтобы выжить, чтобы достичь определенного положения в обществе, заработать деньги. Но в первую очередь он должен быть таким для того, чтобы защитить хрупкую женщину, которая будет рядом с ним. Ту, с которой он создаст семью и которая подарит ему детей.
Мониторить социальные сети бывших – это же дно. Днище просто.
– А ты не знаешь, как это – когда от твоего мужика чужими бабами пахнет?
– Нет. Гена верный, – с неуместной гордостью ответила Тася.
Ну, оно и понятно – кому Геннадий на хрен нужен. На такое сокровище никто в здравом уме и не позарится.
— Машина делает тебя свободным. Ты можешь поехать куда угодно — в Крым, в Новороссийск, в Сочи и Адлер, и тебе совсем ни к чему быть привязанным к месту и времени. Нет никаких путевок, гостиниц, где все включено и по расписанию.
Если мужчина поднял руку однажды, то он редко останавливается на достигнутом.
Можно улыбаться мужу и лебезить перед ним, сколько угодно. Но обиды, нанесенные им в порыве ярости, никуда не деваются. Они горят в самом сердце уродливыми рубцами, и их никак не стереть.
— Аль, а ты сам ребеночка хочешь? — приподнимаясь на локтях в мыльной воде, поинтересовалась она.
— Я хочу, чтобы все были довольны.
— Не, ну ты даешь! Ребенка, его по любви делать надо, а не по заказу родственников!
— Слова предателей — звон в пустом горшке: не стоят того, чтобы их и слушать.
Иногда, чтобы собраться с силами и продолжить путь, нам нужно остановиться. Замереть. Осмотреться. Вслушаться. Почувствовать. Подумать. Иначе у нас может не просто не хватить сил двигаться дальше, а мы рискуем потерять цель из виду. А это куда хуже.
— Человек при деле чувствует себя более живым и нужным.
— О! Вы можете не беспокоиться. Не зря местный эль так хвалят — он валит с ног с первой кружки, но совершенно не оставляет по себе следов поутру. Как и воспоминаний, — немного лжи нам совершенно не помешает. Не хотелось объясняться за все, что мы вчера друг другу наговорили. — Это хорошо. Не приходится краснеть за все, что наговорил или сделал. Мой отец говорил в подобных случаях: «Не помню, значит, не было!»
Я снова и снова прокручивала в голове события прошлого вечера и… додумывала совершенно другие продолжения. И в своих продуманных действиях я была смелой, решительной и сильной. Жаль, что только в мыслях.
Женщины вообще дивные создания, милая племянница, — его величество предложил мне руку, и я не посмела ему отказать. — Они легко подстраиваются под все, что угодно. И не успеваешь глазом моргнуть, как они уже направляют и тебя в нужное им русло.
Иногда нужно отпустить, чтобы человек к тебе вернулся.
Глупо сожалеть о том, чего нельзя исправить.
Спорить с родителями просто глупо. Особенно когда они пытаются устроить твою личную жизнь.
С этого-то дня упырям стало попроще: банда никак не разоблачалась, поэтому расстреливать мурминских контрреволюционеров приходилось пачками. А тела сбрасывались в общую могилу у леса, откуда их таскали потихоньку братья.
Единственное, что смущало упыря, это вечное противопоставление пролетариев (а Алинадий уже понял, что именно им уготовано светлое будущее) и кровопийц-эксплуататоров, к которым поневоле ему приходилось себя причислять.
— И как это получается, философствовал банник, — что вот у вас в городе душ есть, а душевности нет? Ведь нет же ее, скажи, Вань?
Игнат ещё прикрикнул, что если к ночи никого больше не подвезут, то ехать будет вольготно — вагоны долгие, что твоя печаль.
Это произошло уже после того, как Фрина окончательно отошла в сторону от политики, разочаровавшись в мужской способности думать и действовать, причём именно в этой последовательности.
А - аист, Б - белка, В - Владимир Ильич Ленин
— Хорошо. Теперь давайте пройдемся по списку. Гармонисты? — Да! — Что да? Сколько, я вас спрашиваю? — Один точно! — Мало... мало... — Мы исправимся! — Поверю на слово. Балалаечники? — Были... Сейчас нет... — Когда вернутся? — Никогда, надеюсь... Умерли они...