Людей деньги не портят, они просто показывают, кто эти люди есть.
Помогать человеку надо не тогда, когда считаешь, что так правильно, так положено, а тогда, когда по-другому ты не можешь, понимаешь...
Я не люблю больницы.
Запахи ни с чем не перепутаешь и я не о дезинфектантах, не о больничной еде и прочем. Человек, хоть единожды переживший тяжелое положение, в больничных стенах улавливает совсем иные запахи. Непроизвольно.
Легкие деньги — тяжелый наркотик.
В девяносто процентах случаев массмаркету требуется только то, чтобы обертка красиво блестела и за ней интересно было наблюдать, а что там внутри совсем неважно, потому что пустота в голове у наблюдающего за пустотой.
он не подозревал, что обиженная и униженная женщина, пусть даже самая бесхребетная, страшнее раненого вепря
Я цареубийца. Плевать! И пусть все потом полыхает синем пламенем, а государство захлебывается в крови. По хрен на политкорректность! Я обиженная и оскорбленная баба, которая пришла мстить, находясь в состоянии аффекта.
Чего только не сделаешь, чтобы не спровоцировать мужика на активные действия. Легче всего было переключить его внимание.
Я понимала, что еще чуть-чуть, и мой мозг, отойдя от инфернального шока, пережитого накануне, наконец, начнет вести себя правильно. Выдавая команды: «Реветь, как все нормальные бабы. Кричать от несправедливости. Бояться за свою жизнь и половую неприкосновенность и молить о пощаде, если меня все-таки решат изнасиловать, расчленить или продать в рабство». Всю свою жизнь я провела в тепличных условиях, под родительской опекой, и сильнейший стресс для меня был в новинку. Я явно подтормаживала с истерикой.
Переминаясь с ноги на ногу, я не знала, как мне сформулировать свой вопрос, не вставляя в него матерные слова. Я хорошо воспитана, и бранные слова из моих уст звучали всего пару раз.
я стала думать о том, что мне делать дальше. Инфантильность шептала, чтобы я не шевелилась и просто плыла по течению, а здравый смысл кричал, что нужно сделать хоть что-нибудь. Я его послушалась.
Я была примерным ребенком. Тихим, спокойным, удобным и инфантильным. Я не курила, не пила, не ругалась матом, никогда не конфликтовала со сверстниками. Большую часть своей жизни окружающие меня вообще не замечали. И всех это вполне устраивало. Но до определенного момента.
«Не жалей мертвых, Гарри. Жалей живых. Особенно тех, кто живет без любви…»* Гарри Поттер
Когда-то давно, я с уверенностью могу сказать, что мы были настоящей парой. Крепкой. А потом расстояние…Кто бы что ни говорил, но оно — один из лучших убийц любви. Ты отдаляешься. Хочешь того или нет, отдаляешься. У тебя появляются новые увлечения, новые знакомые, все новое.
И прекрати уже себя жалеть! Делай, а не ной.
— А как же Леся? Ты ее так сильно любил. Может, он из-за нее очухался?
— Нет, — Крон аккуратно положил дочку в кроватку и накрыл ее одеялом.
— Уверен?
— Уверен. Леся никогда не была моей женщиной. Спасибо Алире и ее злобным методам. Она освободила мой разум от больной привязанности.
— Да, мама умеет дрессировать. Хорошо, что она не стала лучницей. Вытаскивать стрелы из черепа — так себе удовольствие.
— Алира, вот как можно быть такой гадиной? Дарий и я любим тебя, а ты воспринимаешь нас как безмозглых зверей. Что за цинизм?
— Мам, за кого ты меня принимаешь? — обиделся Дарий, зарычав мне в макушку.
— За мужика, у которого есть хрен и он этим хреном думает, — не стала врать.
Я умела играть грязно и вытирать ноги о больные точки собеседника. Психологическое насилие — мой конек.
Некоторые матери науськивали своих дочерей и толкали нищих бесприданниц в объятья юного волка. Хрен угадали. Там, где они учились, я преподавала. Дарий был моим сыном. Ломать ему судьбу и психику я никому не позволю. Он обязательно найдет истинную волчицу и испоганит свою жизнь собственными руками. Без посторонней помощи.
-... эгоизм не всегда является злом.
— К чему ты клонишь?
— Убери из жизни все лишнее. Обиды, страх, сомнения. Не смей показывать врагам слабость. Надень мою маску. Стань мной, когда ты войдешь в город. Люби себя и только себя!
— Никогда не понимал, как можно годами любить эту гадость, — проворчал Крон.
— Никогда не понимала, как можно годами любить одну бабу, — ответила влет. — Себя нужно любить в первую очередь.
— Вот у тебя нет с этим проблем
Он жил по принципу «с глаз долой», но «из сердца вон» не получалось.
— Я не сдюжу и опять сорвусь, когда увижу ее. Зачем они так поступают?
— Они твоя семья. Тебе лучше знать природу их ненависти.
Крон решил прожить остаток жизни среди тех, кто в нем нуждался. Так он хоть немного чувствовал себя живым.