дочь древнего рода всегда знала, где проходит грань между отстраненностью и грубостью, и никогда не оказывалась с неправильной стороны.
— Вот это я в тебе и ненавижу, моя королева. Твою манеру раздавать всем роли и реплики, которым надлежит неукоснительно следовать под угрозой немилости... и знать смердам дозволено ровно то, что необходимо для каждой конкретной задачи. Все равно ведь не оценят картину целиком, верно?... А ведь смерды могут и расстроиться...
Чтобы в голову не лезли дурные мысли, иногда просто нужно занять руки.
Как быстро человек привыкает к хорошему и как легко женщина может накрутить себя до состояния истерички. Сама себе придумала, сама с собой поругалась, но виноваты все вокруг
— Мне вот интересно, — протянул капитан Датри и захлопнул дверь каюты, — как далеко ты готова зайти в этой игре?
Я непроизвольно вздрогнула от резкого звука и обернулась.
— Так далеко, как потребуется, чтобы все вышло по-моему, — честно ответила я.
— Разумность плохо сочетается как с горем, так и со страстью
Ничто не усыпляет бдительность так, как иллюзия контроля над ситуацией.
— Знаете, что самое главное в салонных играх? — шепотом поинтересовалась я...
Капитан поощрительно выгнул бровь.
— Умение в них жульничать, — сообщила я...
— В политике нет места оторванному от реальности благородству... Оно хорошо на страницах романов, но ничуть не помогает управлять государством.
О , если бы удалось так сделать, написать такой материал, чтобы откликнулись на него многие и многие, как на кровнoе дело свое, как на пожар в собственном доме, как на беду собственных детей,только тогда слово, подхваченное многими небеспристрастными людьми, может пересилить деньги и победить порок. Дай-то Бог, что бы так оно и получилось, что бы сказано оно было ңе впустую, чтобы , если и вправду "Вначале было слово", то чтобы оно и осталось в своей изначальной силе... Так бы жить,так бы думать... Но, Боже, опять же к тебе обращаюсь : что есть глагол перед звонкими деньгами? Чтo есть проповедь перед тайным пороком? Как одолеть словом материю зла?
У котов богов не было. Их никто не создавал по своему подобию, потому коты были бесподобны.
- Мстительная ведьма! - прошипела уязвлённая таким обращением железяка. - Стерва! Холера ходячая!
- А ты знаешь толк в комплементах, - усмехнулась я, сооружая внушительный бутерброд.
Я решительно посмотрела наверх. Прямо по курсу маячила мужская зад... звёзды! Исключительно они!
- Ты шутишь? - нервно уточнила я.
- Конечно, шучу, - ответил Йорд. И, когда я с облегчением выдохнула, добавил с каменным выражением лица : - Но абсолютно серьёзно.
- Поэтому или идём, куда я говорю...
- Или? - уточнил Эш.
- Или куда я говорю, туда и идём!
- А фраза "Я обвиняю вас мужем и женой" вообще звучит как проклятие.
- Может, объявляю? - уточнила я у клинка.
- Может, но мой вариант передаёт смысл семейной жизни точнее.
... даже под самой перченой сплетней должно иметься хоть какое-то обоснование, иначе ее постесняются повторять — и наверняка найдутся люди, которые усомнятся в ее правдивости. А где разнотолки — там множество шансов и возможностей...
Я была вынуждена в очередной раз признать, что Ампаро хватало и предусмотрительности, и цинизма — и это дивное сочетание порой выдавало такие решения, что оставалось только с восхищением следить за вывертами ее разума.
— Тогда что ты предлагаешь?
— Предлагаю? — усмехнулась я, окончательно приходя в себя. — Предлагаю повернуть всю эту идиотскую историю нам на пользу.
— С вами нужно держать ухо востро, — проговорил он, пропуская меня в трапезную.
— Отчего же? — улыбнулась я.
— Не успеешь оглянуться, и выставишь сам себя полным олухом, — хмыкнул Розье.
— Если человек олух, то обычно ему не требуется помощь, чтобы продемонстрировать это окружающим, — менторским тоном изрёк Энрико.
— Слухи в любом случае будут. Я даже не пытаюсь изничтожить это явление. Но контролировать вполне удаётся.
— А как зовут этого дурачка, знают?
— Я-то знаю. ... А надо, чтоб знали?
— Вот этого как раз и не надо, — качнула головой я.
— Вона как… — протянула Леона. — Это можно…
— Как?
— А молва людская поможет. Один одно скажет, другой другое, третий недослышит да по — своему передаст. До пятого такое дойдёт, что дракон лапы сломит.
— А ты?
— А что я? Я побывал в двух сопредельных мирах, вообразил, что моё сердце разбито навеки, и принял обет служения. Тогда я не думал, что это навсегда. Не думал, какую ответственность на себя беру. Да и о том, что я наследник Бельфора, тоже не думал. Единственное, что болталось в моей дурной голове, это мысли о том, что однажды Она разочаруется в своём выборе, захочет вернуться ко мне, и вот тогда-то она пожалеет… Глупость несусветная.
Королевы, как известно, тоже смертны. И чаще всего они смертны тогда, когда это удобно королям.
Я дам им не деньги, а нечто большее. Я дам им уверенность в завтрашнем дне. Я дам им возможность работать и зарабатывать. Избавлю от неконтролируемых поборов.