От перемены мест слагаемых сумма не меняется, но положение усугубляется, как любил говаривать мой препод по бухгалтерскому учету.
Кощей по три штуки в неделю принимает.А что? Он у себя в подземельях шампиньоны выращивает, озолотился на этом деле. Грибочки-то во всех окрестных царствах уважают. Да еще круглый год. А работать кому? Правильно. Вот таким болтунам: отработают год, Кощеюшка им внушит, как они семь железных башмаков стоптали, утку поймали да его погубили, и восвояси отправляет. И все довольны. Им — слава, Кощею — дармовая рабочая сила и бессмертие. Он у нас экономный очень. Наверное, поэтому и богатый такой.
— Ты чего шумишь? — На крыльце появился Васька.
Мне стало стыдно: пара дней в условном деревенском средневековье, и уже такие выражения. А через две недели свистну у Яги меч с клубочком и пойду какого-нибудь Кощея свергать?!
— Да это я так. Магию вашу неудобную ругаю, — буркнула я. — Где не надо реализм зашкаливает: спина у меня уже болит. А где надо — никакой магии и в помине нет. Вот возьми эти ведра неподъемные. Лучше бы их заколдовали. Представляешь, смотрю я на них и говорю: «Пойдите и принесите, например, воды…»
Он у нас экономный очень. Наверное, поэтому и богатый такой. Был.
— А почему «был»?
— Так помер, — фыркнул кот. — Ягуся маху дала: вместо героя-богатыря дурака к нему отправила. А с дураками ни колдовской, ни ратной силе не совладать.
— М-да. И как же теперь ваши сказки без Кощея?
— А бесы их знают, — махнул лапой кот. — Я не узнавал.
— Мой дом — мои правила. Касатик! — Я вам не касатик! У меня нареченная есть! — Ничего, к бабушке она ревновать не будет, — отмахнулась я, думая, как бы половчее вытянуть из гостя интересующие меня сведения.
– Дело ты великое задумал, злого супостата извести, – проговорила я, проглотив замечание, что таких ходоков Кощей по три штуки в неделю принимает. А что? Он у себя в подземельях шампиньоны выращивает, озолотился на этом деле. Грибочки-то во всех окрестных царствах уважают.
― В первую очередь всегда думай о своих детях. Мужики уходят и приходят, а дети всегда останутся с тобой. Они не предадут, они не обманут, и не будут мотать нервы, как эти козлы.
Самая опасная конкурентка любой женщине - работа.
Чем больше приданое, тем меньше запросов к невесте.
- Обиженная женщина – страшное оружие, а обиженная драконица – это страшное неуправляемое огнедышащее оружие!
Вспомнился бывший муж, запах перегара в квартире, скандалы. А ведь до свадьбы у нас все было идеально! Но штамп в паспорте сделал из него животное. Решил, что я от него никуда не денусь, поэтому можно показывать мне худшую свою сторону.
Властные мужчины не любят, когда женщина показывает характер.
Ведь только избираемый нами путь... показывает нашу сущность, гораздо лучше, чем наши способности.
Не наши способности, а наш выбор отражает нашу истинную сущность.
Как-то несправедливо получается: попала в другой мир, а дальше постели уйти не получается. Ни прогулок по сказочному двору, ни вылазок в драконий город. Да, я пленница и все такое, но как-то несправедливо получается.
– Ты на какую-то секту намекаешь? Кому там сейчас модно поклоняться?
– Заработной плате,
– Хороший бог.
я смущенно опустила взгляд, изображая из себя нежную застенчивую девственницу. Интуиция подсказывает: нужно давить на мужские инстинкты, чтобы усыпить бдительность. Самец, желающий размножаться, не ожидает нападения.
Терять друзей — это всегда очень больно. Когда уходит друг, ты лишаешься не просто знакомого человека, но и целого пласта собственной жизни…
– Ты ведь сама умоляла, чтобы тебе разрешили взять с собой няню, - протянул он, подозрительно стрельнув глазами в мою сторону.
- Ну, а зачем ты послушал глупую испуганную девочку? – вернула я ему обвинение.
Порядочная принцесса в плену должна плакать, страдать и проклинать своего мучителя.
- Оливия, я поражен, - признался дракон, отсмеявшись. – Мне говорили, что ты тихая и скромная девушка, которая готовится к замужеству.
- Кошмар! Кто мог сказать обо мне такую гадость? Не собирай сплетни, - махнула рукой я.
– Ты хоть понимаешь, какую милость я тебе оказываю, девочка? – он прищурился, как хищник.
- Милость? – рассмеялась я. – Вместо ночи любви устроить тихий час? Лишить девушку лучшей ночи в ее жизни – это милость с вашей стороны? – спросила, а он промолчал. Явно не ожидал получить такого ответа. Красавец замер, напряженно обдумывая сказанное мной.
- Ты готова потерять свою честь? – негромко произнес он, будто не поверил услышанному. Вот как ребенок, честное слово.
- Вы и так намерены лишить меня этой чести самим фактом того, что мы ночуем вместе, - именно так я поняла смысл происходящего, сопоставив слова «няни» и его собственные. – Раз уж решили опозорить девушку, то имейте смелость сделать это как мужчина, - дерзко заявила я
Археологи считают, что в Новгороде культурный слой нарастал в среднем на 1 см в год. А ведь это просто штаб принял именно такую цифру в инструкции для своих агентов: исходя из этого расчета они и должны были закапывать свои фальшивки. И как замечательно рассчитано: ведь прими штаб цифру 2 см в год — и агенты закапывали бы фальшивые грамоты XI века уже не в культурный слой, а в материковый грунт; тогда археологи XX в. сразу догадались бы, что перед ними фальшивки.
«Я уверен, что слово Москва происходит из МОСС (англ. ‘мох') + КВА, т. е. ‘лягушка во мху'»; «По моему мнению, первоначальное население Южной Америки составляли русские»; «Нам кажется, что Петр Первый был женщиной»; «Моя гипотеза: Николай Второй и Лев Троцкий — одно и то же лицо».
Итак, методика дошла до своего логического завершения: если данные летописей не обнаруживают ровно никакого параллелизма, то тем хуже для летописей! Значит, просто неверны летописи и надо догадаться, что в них стояло до того, как их исказили. Ведь параллелизм уже открыт, не отменять же его теперь! Надо лишь восстановить, заменив, например, неудобного Ивана Грозного нужным числом изобретенных самим АТФ (Фоменко) царей — естественно, удобных. Нам остается лишь порадоваться за Ивана III: ведь методика вполне могла бы расчетверить так же и его, но АТФ его помиловал, заменив четвертование Ивана III намного более гуманной акцией — склеиванием четырех князей в одного.
(Курсив мой)