Могущество способно вскружить голову любому, а вседозволенность развращает. Раз вкусив отравляющего наслаждения властью, многие не могут отказаться от приятной зависимости и идут на преступления. Ломают судьбы. Рушат чужие жизни ради того, чтобы остаться на вершине.
Даже в моём мире любовь – это химия. Всплеск гормонов, дарующий минутное удовольствие. Убийственный коктейль из эстрогенов и оксида азота. Ловушка природы, у которой одна цель – продолжение жизни.
Я на своей шкуре поняла, что любовь – это ловушка для слабых. Красивая сказка, превращающаяся в самый настоящий квест на выживание. Пряничный домик, где за каждый сладкий кусочек придётся заплатить кровью.
Главное правило успеха – свидетели разговора. Иначе не сработает. Здесь они имелись в избытке.
Проблемы нужно вместе решать. Это и называется семьёй. Да, Вадик?
– Конечно, любовь моя, – хмыкнул он. – Я всегда сделаю вид, что твоё решение – наше обоюдное.
Я всегда думала, что мы с Нейтом ладили, потому что у нас была история. Но теперь кажется, будто мы из одной книги, только из разных глав. Мы оба в ней были. Но на самом деле нас ничего не связывало.
Я люблю тебя, Джейкоб. И всегда любила. И всегда буду любить. И хотя мне кажется, что в разное время я любила тебя по-разному, главное, что это чувство во мне неизменно
Когда любишь кого-то, ты очень этим дорожишь. Делаешь все что угодно, чтобы сохранить это чувство.
Нельзя любить за двоих, нельзя доверять свои чувства тому, кому они даром не сдались.
Принять свою тягу к крепким парням – это одно. Но совсем другое – смириться со своими эксцентричными соплеменниками и их неприглядными обычаями
Сексуальная свобода опасна и непокорна. Не случайно авторитарные режимы и тогда и сейчас набрасываются на гомосексуальность и аборты, пытаясь заключить каждый гендер в строго заданные рамки и заставить выполнять репродуктивные обязанности. И не случайно подобные запреты предшествуют более бесчеловечным актам - чисткам и геноциду.
Родиться на свет – значит занять место в схеме отношений с другими людьми, что независимо от твоей воли определяет тебя в ту или иную лингвистическую категорию. Эти категории кажутся естественными и очевидными, но на деле являются социальным конструктами и объектами жестокого контроля. Мы не можем сбежать из своего тела, как мы не можем вырваться из сети противоречащих представлений о том, что это тело значит, на что оно способно и что ему дозволено или не дозволено. Мы не просто отдельные личности, жаждущие и смертные, но представители типов, которым сопутствуют определенные ожидания, требования, запреты и наказания - очень разные, в зависимости от того, какое тело нам досталось. Свобода - это не просто удовлетворение материальных желаний по примеру Де Сада. Свобода это когда ты можешь жить без препятствий, ограничений, страданий и угрозы уничтожения, вызванных постоянным насаждением идей о том, что разрешено такому типу тела, в котором тебе выпало жить.
Осознание, что одни люди из-за своей телесной конструкции подвергаются большей опасности и угнетению, чем другие - это исходная точка всех освободительных движений.
Как прочитать книгу Любовь по правилам и без 2 ? Почему нет доступа?
Вслед за спущенным с цепи разумом шла ярость. Безжалостная ярость руководила теперь стремительными и идеально отточенными выпадами. Но не та, которая горячит сердце и застилает разум, а та, что с легкостью позволяет раздавить горло одного человека сапогом, зажать шею другого под локтем и, прижав его к себе спиной, воткнуть клинок в грудь с такой силой, чтобы своей грудью почувствовать отнявший жизнь острый наконечник всего в дюйме от собственного сердца.
Эх, давно я с людьми так близко не общалась и даже, кажется, вспомнила — почему.
— Воткни себе лучше в рот одну из своих скульптур, чтобы чепуху не нести…
Гилозоизм, Нолик, это направление в философии, согласно которому все вокруг нас живое, одушевлённое. Все, понимаешь? Вот эта табуретка, мой драный сапог, отлетающие пуговицы, эскалатор, поезд, платформа в метро, само метро, холодильник, который ты не закрыл. Оно все живое, и оно все сейчас меня не любит.
Михаил Владимирович хмыкнул, цокнул ложкой по яйцу и проворчал:
— Безусловно, у психоанализа великое будущее. Тысячи жуликов ещё сделают на этой пошлости недурные деньги.
Всякое быдло похихикало бы, — я кашлянула, скрывая хихиканье, — А я — восхищаюсь! Мне не до вас, когда такое перед глазами…
Лексия давно вышла из того возраста, в котором девочки верят в любовь. Она усвоила, что одни мужчины хороши как друзья, другие — как любовники, а третьи — как научные фолианты. Во всех есть ценность, но не нужно пытаться собрать эти качества в одном представителе сильного пола
Она давно усвоила — никогда и никому не стоит показывать свою слабость. Даже тем, кто тебе дорог.
трусить можно, когда ты в безопасности. А если близка гибель – держись! Не позволяй ногам подгибаться, языку – заплетаться, а голове – думать только о бегстве.
"– Вина, графиня?
– С вашего позволения, обычной колодезной воды, светлейший.
– Сначала кресло, теперь вино…
– Я не употребляю вино. Оно делает мужчину слабым, а женщину – продажной.
Альдон кивнул, оценив фразу."
-Девушка, вы слюни подотрите, я просила воду без добавок
Настя. — сказал таким тоном, будто ребенок здесь я, а не он. — Ты что, не знаешь? Если бы она была русалкой, то лечилась бы в ветеринарной клинике! А не в обычной больнице!