Четвёртое, самое важное и страшное : мечты... сбываются. В этом ирония мироздания, его урок и насмешка. Мечты сбываются, но вовсе не так, как мы себе это воображали. И мечтателю придётся, рано или поздно, столкнуться лицом к лицу со своей мечтой - а с этим не каждый может справиться.
Сволочизм повсеместен, как и психические болезни. Просто в силу культуры эти замечательные свойства психики приобретают характерный для той или иной страны окрас.
Как-то после спектакля Фаина Георгиевна, сидя в гримерке, грустно окинула взором многочисленные дары поклонников — охапки цветов, корзины с письмами, открытками и записками, полными восторга, — и печально заметила:
— Как много любви, а в аптеку сходить некому!
...прошлого, по большому счёту - нет. Есть уроки, которые мы извлекаем, и есть память, которая с нами играет. И нужно всегда учитывать первое и не быть рабом второго.
...когда работают профи, лучшая возможная помощь - не мешать.
Звучит, конечно, совсем не героически, но поверьте мне на слово : искусство "не мешать" подвластно очень малому количеству людей.
Фаина Георгиевна вернулась домой бледная как смерть и рассказала, что ехала от театра на такси.
— Я сразу поняла, что он лихач. Как он лавировал между машинами, увиливал от грузовиков, проскакивал прямо перед носом у прохожих! Но по-настоящему я испугалась уже потом. Когда мы приехали, он достал лупу, чтобы посмотреть на счетчик!
Так что она действительно не вполне понимает, о чём говорит, не осознаёт глубины той ненависти, что нас разделяет и объединяет, не даёт забыть и не позволяет помнить.
Раневская говорила, что когда Бог собирался создать землю, то заранее знал, что в XX веке в России будет править КПСС, и решил дать советским людям такие три качества, как ум, честность и партийность.
Но тут вмешался Черт и убедил, что три таких качества сразу — слишком жирно будет. Хватит и двух.
Так и повелось.
Если человек умный и честный — то беспартийный.
Если умный и партийный — то нечестный.
Если честный и партийный — то дурак.
"Если вы не видите в ситуации сексуальной подоплёки - значит плохо ищете."
— Над чем вы сейчас работаете? — традиционно спрашивали ее (Раневскую) журналисты.
— Преимущественно над собой, — отвечала Фаина Георгиевна, хитро улыбаясь.
— В каком смысле?
— Симулирую здоровье.
Когда Раневская идет по городу, вся Одесса делает ей апофеоз.
Великая русская советская актриса А. А. Яблочкина всю себя без остатка отдавала сцене, на которую выходила и в девяносто. Личная жизнь у Александры Александровны так и не сложилась, и она пребывала в девицах до старости.
Однажды Яблочкина по секрету поинтересовалась у Раневской, как это, собственно, мужчина и женщина занимаются любовью, какие такие ощущения они при этом испытывают? Раневская, верная своей манере, обошлась без эвфемизмов.
После обстоятельного откровенного рассказа Фаины Георгиевны, Яблочкина с ужасом воскликнула:
— Боже! И это все без наркоза!
«Я не умею выражать сильных чувств, хотя могу сильно выражаться», — говорила Фаина Георгиевна. Однако сочные народные выражения, то и дело слетавшие с ее уст, воспринимались вовсе не как нецензурная брань, а как абсолютно органичная ей языковая манера, скорее милая и забавная, чем оскорбительная.
Дамочки от скуки долгой дорогой стали обмениваться воспоминаниями о бурно проведенном отдыхе на курорте. Одна говорит:
— Вернусь домой и во всем признаюсь мужу.
Вторая восхищается:
— Ну, ты и смелая!
Третья осуждает:
— Ну, ты и глупая!
Раневская отмечает:
— Ну, у тебя и память!
— А вы куда хотели бы попасть, Фаина Георгиевна, — в рай или ад? — как-то в шутку спросили у Раневской.
— Конечно, рай предпочтительнее из-за климата, но веселее мне было бы в аду — из-за компании, — рассудила Фаина Георгиевна.
А вы, Фаина Георгиевна, много курите?
Она:
— Ну, как тебе сказать… Когда чищу зубы с этой стороны, я папиросу сюда перекладываю, когда с этой — сюда. Много это или мало?»
Однажды Юрий Завадский на репетиции крикнул в запале Раневской из зала: «Фаина, вы своими выходками сожрали весь мой режиссерский замысел!»
— То-то у меня чувство, как будто наелась дерьма, — громко, чтобы все слышали, парировала «великая старуха».
— Вон из театра! — крикнул мэтр.
Раневская, демонстративно подойдя к авансцене, ответила ему:
— Вон из искусства!
Эти слова вошли в историю театра.
Узнав, что ее не утвердили на роль в «Иване Грозном», Фаина Георгиевна пришла в негодование, грешным делом подумав, что это произошло по вине режиссера. В сердцах она воскликнула:
— Лучше я буду продавать кожу с жопы, чем сниматься у Эйзенштейна!
«Доброжелатели» незамедлительно донесли режиссеру «Броненосца» высказывание актрисы, и он отбил Раневской из Алма-Аты приветственную телеграмму: «Фаина Георгиевна, как идет продажа?»
Известная тележурналистка Наталья Крымова спросила ее (Раневскую) о причинах столь стремительной и частой смены творческих коллективов:
— Почему Вы столько раз переходили из одного театра в другой? Что Вы искали на новом месте?
В ответ Фаина Георгиевна многозначительно произнесла:
— Искала подлинное святое искусство.
— И что же нашли? — не унималась собеседница.
— Да.
— И где же?
— В Третьяковской галерее, — возвысив голос, торжественно произнесла Раневская.
Сама Раневская шутливо утверждала, что могла бы сыграть абсолютно любого персонажа, кроме Ленина, просто потому, что из-за своей природной «косолапости» точно бы рухнула с броневика.
Каждый сам себе судья и палач
— Настоящая уверенность — это не считать себя лучше всех, а заходить в зал, не оценивая других.
... полная открытость грозит и полной беззащитностью перед тем, кому ты доверяешь.
А я, может, всегда мечтала косу до пояса и глазки в пол. И чтобы рядом был кто-то сильнее, при ком получится вот так - в пол. Кого не захочется скалкой по башке ушатать за тупость или морально за пояс заткнуть через пять минут общения.
"… - Училась ты, разумеется, хорошо. -Хорошо, но не отлично. Мне мотивации не хватало, пока не решила в медицинский поступать. -Тогда не понимаю: обижают либо отличниц – зазнаек, либо тихих двоечниц, средники никому не мешают обычно. -Если не слишком выделяются. Я выделялась. Да сама виновата, Всеволод Алексеевич, у меня все учебники Вашими портретами обклеены и тетради, и дневник, и даже на подставке для книжек и пенале Вы красовались. -Ужас какой, - искренне произносит он. -Ага, если бы на Вашем месте какой Дикаприо был - ещё ладно, и то бы посмеивались, но Вы, мягко говоря, не вписывались в эстетический контекст моего поколения. -Надо думать, и зачем тебе нужно было так много меня? Одной фотографии не хватило бы? Сашка пожала плечами. -Не знаю. Мне кажется, я какую-то пустоту заполняла. -Заполнила? Саша, ты в курсе, что постоянно обнимаешь себя руками? – спрашивает он, останавливаясь, - не замечала? Особенно, когда мы такие разговоры ведём. Я сначала думал, тебе холодно, но лето на дворе. Знаешь, гораздо лучше, когда вот так. И неожиданно он обнимает её…"