— Что значит «белая правда»? — осторожно спросила Рони, уже сжав ладонь Джинни.
Ник пожал плечами:
— Легенда говорит, что правда об этих убийствах открывается только зимой. Только в полнолуние. И только тому, кто осмелится прийти туда один. Тогда мёртвые заговорят. Или покажут…
«Без Клэр всё как будто замерло. Они засмеялись. Негромко. По‑настоящему. Первый раз за долгое время. Но смех быстро затих».
Папа. Всего четыре буквы в этом маленьком слове, но для многих из нас они священны, сакральны. Потому что относятся лишь к одному человеку на свете.
Как и слово мама.
И когда эти два первых, главных слова выпадают из нашей жизни – это больно.
А я слушала его и думала о том, что порой достаточно одного разговора, одного поступка, чтобы узнать человека, его суть. А порой для этого не хватает даже шестнадцати лет брака…
Даже осознавая, что это чудовищная ловушка и мне никогда — НИКОГДА! — не станет легче, я всё равно не отступаю.
Истлеваю. Вновь. И вновь...
Сантиметры между нами накаляются и трещат зловеще.
Рывок. Тяжесть мужского тела. Жар чужой кожи. Бескомпромиссность неподатливых губ.
И моя ответная свирепость. С которой вонзаю ногти ему в плечи.
Боли, я хочу его боли.
— Я дождусь, когда ты захочешь меня, Сима. Именно меня. А не поиметь мое мужское достоинство, — обещает напоследок Шахунц чудовищно проникновенной интонацией.
Зачем я пыталась достучаться от этого урода? Сама не знала.
Может, не могла до конца поверить, что столько лет прожила с неадекватным чудовищем. Может, хотела надеяться, что он все же очнется и уйдёт, как нормальный человек…
— Это я с тобой сделал? — внезапное, тихое и многозначное.
— Это я с собой сделала, — отбиваю тут же в тон, словно ждала и готовилась к ответу.
— Так и не полюбила сыр?
Застываю на мгновение, потрясенная тем, что он когда-то замечал и помнит мои предпочтения.
— Ты говоришь так, будто в нашей с тобой жизни не было ничего хорошего, — выдает ломко и ухмыляется грустно.
Я плавно оборачиваюсь к нему, настраиваю зрительный контакт и шепчу задушенно:
— Я не помню… я не помню то хорошее, что было. Я хочу… но не получается… всё перекрашено в черный.
«Я — всего лишь капля в море тех, кого когда-то предали и оставили. Я — всего лишь женщина, чей муж её не хотел. И… я — та, кто переиграет роли».
«Почему? За что? Как он мог?» – самые банальные вопросы, которые приходят на ум первыми.
Но правда в том, что ответы на них не имеют никакого значения. Потому что все уже случилось и обсуждать тут нечего.
Измену не отменишь, не вычеркнешь, не забудешь.
Поразительно, как быстро предательство способно выжечь из сердца все светлые чувства. Уничтожить любовь.
Цветы — это просто цветы. Жаль, что их так испортили, превращая в неизменный спутник мужской виноватой морды. Дарить-то их стоит в основном ради удивленных огромных глаз, ворчливого: "Спасибо, хоть не стоило", а еще, чтобы лишний раз убедиться — из всех самых красивых цветов мира тебе достался самый-самый.
– Хорошая хозяйка присматривает за домом и не позволяет себе лениться, – продолжает учить мама.
Слова эти подобны камешкам, брошенным в воду: они пускают круги, но меня не достигают, потому что я стою на берегу.
Вот таким был наш с мамой танец на кухне: она готовит, бранится, я дуюсь, бью посуду, она меня прогоняет. Как бы она ни увещевала, я редко вызывалась помочь.
- А теперь послушай меня, моя девочка, - произнес боярин.
- Послушай и хорошенько заруби на своем милом носике. Любое сказанное тобой слово, любая оброненная фраза имеет последствия. Ты - женщина, а значит, никогда не встанешь во главе рода или крупного бизнеса. Но ты - женщина, а значит, у тебя есть огромное влияние на мужчин. И если ты не хочешь овдоветь раньше времени, следи за языком. Безусловно, парня нужно вдохновлять на подвиги, но не на самоубийство в попытке реализовать твои амбиции.
Здесь тоже пригодились уроки леди Люсинды. Когда той что-то требовалось от супруга, она методично и очень мягко напоминала ему об этом несколько раз на день, затем увеличивала частоту, и в конце концов граф не выдерживал.
" Знаешь, Север, что важно между двумя людьми в любых отношениях личного характера? - тихо спросила Кира, внимательно вглядываясь в его лицо, на котором появилась ещё большая растерянность. - Любовь и уважение. Без любви нет сострадания, без уважения появляется пренебрежение, без сострадания появляется жестокость.
" Верность это выбор, измена - это действие, нужно выбирать первое и не делать второе. Всё просто и понятно
У моей матери была поговорка. Боль делает нас сильнее. Слёзы делают нас храбрее. Разбитое сердце делает нас мудрее. Но вино помогает нам забыть всю эту ерунду.
– Просто твой дядя забыл, что счастье боится контроля. Боится ограничений. Счастье вообще достаточно странная штука. Для одного оно пахнет рассолом и сыром, для другого – звонкой монетой. А иногда… – Он притянул меня чуть ближе и прошептал: – Пахнет совершенно невообразимой смесью, которую не опишешь в учебнике.
Потому что мужчина, если он встретил свою женщину, готов на все. А если не готов – значит, не встретил. Все просто.
Чем больше пап, тем больше защитников для меня и мамы.