- Мужайся , - не удержалась и потрепала его по плечу. - Надо собрать всю свою волю в кулак и выйти из моих покоев навстречу трудностям и опасностям.
Зависть чувство нехорошее, поэтому долго ему предаваться не стала.
- Но, если что, то будем импровизировать.
Я аж отшатнулась. Какое страшное и беспощадное слово.
Этакий злобный хомячок, который сверлит меня взглядом. А ещё говорят, что толстые люди добрые.
- Вопросов много, - хрипло высказалась я. Но вариант врезать тебе промеж глаз куда предпочтительней.
Анна Дроус была миленькой, склонной к полноте, но отчаянно державшей себя в руках блондинкой с огромными синими глазами. Которые она как-то неудачно залила коньяком. В результате целитель сращивал двум гвардейцам рёбра, одному вправлял вывих плеча, а пятерых лечил от стресса. А всего-то они попросили не петь в коридоре.
Но есть слово из трёх букв, которое универсально на всех языках и выражает все спектры эмоций от радости до печали.
Само собой, я потом на нём отыграюсь, но это будет совсем другая история. Возможно с трупами.
Мы, женщины, существа ветреные : отомстили, простили, передумали и снова отомстили.
То, что человек знает, и то, что он думает, что знает, – порой разные вещи.
Разница между романом со счастливым концом и романом без него только в том, что историю в какой-то момент перестают рассказывать.
Каждому нужны свои книги. То, что один любит всем сердцем, другого оставит совсем равнодушным.
- Васька, а где Яга дрова держала? – крикнул коту.
- А зачем их держать? Они что, убегают? – хмыкнул тот в усы.
...человек человеку волк, товарищ и корм!
Литература для релаксации женского сознания.Так и напишем в отчёте для ректора
Не хотелось грубить. Умом понимала, что ребята по-своему правы, но обиженная женщина смолчать может далеко не всегда. Язык мой — враг мой.
А потом мучительное чувство несправедливости немного притупилось - ведь глаза быстро привыкают к злу.
Век бы с тобой... не виделась, но куда денешься из одной лодки?
— Они все бывшие любовницы? — малодушно не удержалась я от вопроса.
— Бывшие? Не знаю. Насколько мне известно, Лесферро не поддерживал ни с кем моногамных отношений, но и не отказывал в повторном внимании любой из своих пассий. И да, они все были с ним близки в определённом смысле, но ничего серьёзного. Тебе совершенно не о чем переживать, — торопливо добавила блондинка, как будто случайно оговорилась, хотя могу поспорить, что специально донесла до меня эту информацию.
— Спасибо, — ответила я, стараясь не показать, как сильно меня задели её слова.
— Мы разберёмся, — холодно ответила я, не желая продолжать этот разговор.
— Конечно. Прости, дорогая. Это, наверное, невыносимо — знать, что чувствам, благословлённым самим Драгосом, не суждено по-настоящему расцвести и окрепнуть. И все эти любовницы Фарада, что сидели с вами за столом. Это так ужасно! Не представляю, как бы я всё это вынесла. Ты такая смелая и сильная.
И снова жалость, смешанная с затаённым торжеством. Что же, я на её месте тоже бы поехидничала.
— Я так спешила, но не смогла прибыть раньше. Дядя задержал меня беседой, — как будто это всё объясняло, произнесла красавица. Её голос звенел подобно колокольчику, журчал ручьём и шелестел ветром, дополняя образ недосягаемого совершенства, заставляя ощущать собственную ущербность.
— Принцесса Лийсариэль, безумно рад вас видеть. Присоединяйтесь к нашему семейному ужину. Надеюсь, вы не откажетесь от нашего гостеприимства? — заливался соловьём свёкор, коснувшись губами изящной ладони. Надо же. Даже встать соизволил, а не приветствовал как нас — сидя.
— Откровенно говоря, из вашего письма я не совсем поняла, к чему такая спешка. В честь чего завтра бал? И почему меня не приветствует жених? Дарэл? — обиженно произнесла эльфийка, обращая взор немного раскосых глаз на МОЕГО мужа!
Я уже неоднократно пожалел о порыве показать Алисе свои сокровища. Несмотря на то, что прошло немало лет, я хорошо помнил смех одной из подружек, которой я решился продемонстрировать свои творения.
Время стёрло из памяти образ и имя девицы, остались только злые слова и неприкрытое презрение. Первое время я хотел делиться своими работами, мечтал видеть, как изысканные драконицы блистают на балах в моих ожерельях и диадемах, но никто, кроме родителей, не понял моего увлечения. Одни советовали не тратить талант на всякую ерунду, другие предлагали не портить даром дорогие ресурсы, третьи и вовсе отнеслись к этому как к очередной блажи богатого наследника. Возможно, я бы и оставил своё творчество, но неожиданно меня поддержал Мастер Медоу. Именно он похвалил мой стиль и предложил научить новым способам обработки камня.
Мысль о том, что Алиса тоже посмеётся над тем, что за много лет стало частью самого меня, резанула болью и досадой, только оказываться было поздно.
Дар смотрел на меня серьёзно. Он уже открыл рот, собираясь что-то ответить, но в этот момент распахнулась дверь, впуская в нашу спальню Фарада, просто фонтанирующего хорошим настроением.
— А что это вы такие скучные? Я вовремя? Мне раздеваться? — спросил он, протягивая руку к пуговкам на вороте чёрной рубашки.
Алиса доверчиво уснула у меня на груди, не подозревая, какая буря сейчас бушевала в моих эмоциях.
Как она это делает? Только наша маленькая невозможная жена умеет перевернуть все мои чувства парой фраз. Я столько размышлял о ней, представлял, даже мечтал (не дай предки, отец узнает о подобном — засмеёт) о том, как мы будем познавать друг друга, продумал стратегию сближения, но она сказала «спасибо» — и одним словом перечеркнула всё, что я знал о женщинах.
«Что же ты со мной делаешь? Почему так глубоко задеваешь каждую струну в моём сердце? А ведь я всегда считал себя безэмоциональным, холодным», — размышлял я, аккуратно перехватывая спящую Алису.
— Можно составить тебе компанию? — запоздало спросил брюнет.
— Спасибо, — вместо ответа на его вопрос сказала я, обнимая мужчину на плечи.
— За что? — удивился Дарэл и, улыбаясь, сощурил свои удивительные глаза, видимо ожидая от меня какого-нибудь подкола.
— За то, что поддержал в споре с Фарадом, за то, что подарил мне этот день и пикник, за то, что тебе небезразлично, как твой отец меня примет, за терпение — можно долго перечислять за что, — вполне серьёзно сказала я и сама нежно поцеловала Дара в губы.
Этот поцелуй отличался от всего, что я испытывала со своими мужьями — не страсть, но и не просто мимолётное касание, а выражение чего-то глубокого, щемящего. Оно только зарождалось между нами — осторожное, пугливое чувство, только обещающее нам счастье.