- Две-три недели... - Тайши сжала зубы. - Цзянь, с тех пор как я тебя здесь оставила, за мной непрерывно охотились честолюбивые недоумки с острыми предметами и самоубийственными намерениями. Я ночевала в канавах, на деревьях, в склепах и тюремных камерах. Мне пришлось иметь дело с Немыми, охотниками за наградой, тенями-убийцами, чжунскими солдатами. А ещё меня чуть не сожрала стая мерзких горных шакалов. Ах, бедный, как ты страдал в школе.
В годы экономического чуда Франко столкнулся с парадоксом, который ожидает любого успешного автократа-модернизатора. Экономические успехи укрепили режим, но одновременно у разбогатевших, живущих более насыщенной жизнью граждан повысилось самоуважение. Они стали считать свои взгляды ценными, а голоса важными, хотели выражать свое мнение или хотя бы наблюдать, как это делают другие.
Режим Франсиско Франко возник на руинах сразу трех предшествующих: многовековой испанской монархии, короткой, но энергичной диктатуры генерала Примо де Риверы и недолговечной испанской республики. И, как любая диктатура, он возник из согласия общества на авторитарный эксперимент.
Переворот Франко протекал совсем иначе. Он был задуман как быстрая и победоносная военная операция, но в итоге превратился в медленное и разрушительное завоевание страны.
Франко не получил той поддержки граждан, на которую рассчитывал, и ему пришлось завоевывать страну, которая, как он думал, встретит его цветами, словно вражескую территорию, привлечь для этого солдат-мусульман из колоний и иностранные войска.
Обыватель из среднего класса боролся за то, чтобы от него отстали с утопиями и он мог жить как раньше: пить кофе, читать газету, гулять по набережной, и, если бы республика обеспечила ему эту возможность, он был бы за нее (во всяком случае, не против).
Муссолини и даже представители Гитлера просили Франко разрушать, убивать и казнить поменьше, ведь ему же потом здесь править, но целью Франко было не только отвоевать страну, но и максимально очистить ее от тех, кто не принял его правления.
У затяжной кровавой войны тут были свои преимущества: она давала время приучить граждан к той степени жестокости, к которой они не привыкли в мирное время, превратить тысячи ежедневных смертей на фронте и в тылу в рутину. Долгая война предоставляла возможность уничтожить или изгнать нелояльных граждан, которые остались бы в стране в случае успеха быстрой и относительно бескровной операции по захвату власти.
Восставшие генералы объявили, что положат конец хаосу и безвластию, но для начала ожидаемо усугубили ситуацию.
...если бы военные захватили власть быстро, они вынуждены были бы делить ее с политиками, а те стали бы слушать недовольных граждан, но долгая война превратила самих военных в политиков, перешедших на их сторону политиков сделала военными, а недовольных, готовых протестовать, попросту не осталось.
Тяжелое испытание на прочность для любого режима — соперничество ведущих мировых держав, глобальных полюсов, разрывающих мир на части. Оно тяжелее вдвойне, если конфронтация принимает форму мировой войны. Неверный шаг может стать роковым, зато будущий победитель щедро вознаградит тех, кто вовремя выберет его сторону. Ставки высоки, и государства запрашивают за свой выбор удвоенную цену. Правитель, который ошибся стороной, может потерять поддержку населения, а вместе с ней — власть.
Решение в деле Лоренса было историческим, потому что во множестве штатов сохранились архаичные законы. Например, запрещающие "нетрадиционный" секс: до сих пор не вычеркнуты из уголовных кодексов 14 штатов положения, запрещающие оральный секс даже между супругами. Хотя эти законы официально легислатурами штатов не аннулированы, юридической силы в свете решения Верховного суда в деле Лоренса (Lawrence v. Texas) они не имеют.
В решении по этому делу [Марбери против Мэдисона / Marbury v. Madison, 5 U.S. (1 Cranch) 137 (1803)] верховный судья Джон Маршалл провозгласил юридический принцип судебного конституционного надзора, который наделял Верховный суд полномочиями объявить любой закон недействительным, если он противоречил Конституции. В этом деле Суд вынес решение о том, что новоизбранный президент США Томас Джефферсон, действуя через госсекретаря Джеймса Мэдисона, не имел права помешать некоему Уильяма Марбери занять должность мирового судьи в графстве Вашингтон округа Колумбия.
Это был первый случай, когда Верховный суд объявил закон, принятый Конгрессом, нарушающим Конституцию. Джефферсон такую формулировку принял, добавив, что, помимо Суда, исполнительная власть тоже может решать вопросы конституционности законов. Так появилась доктрина судебного конституционного надзора, которую юристы называют наиболее отличительной чертой американской конституционной системы.
Девятая поправка полна загадок. Почему право женщины на аборт является фундаментальным конституционным правом, а право неизлечимо больного человека добровольно уйти из жизни при помощи квалифицированного врача таковым не является, хоть и разрешено в нескольких штатах? Оба действия одинаково неугодны любой религии, однако какая разница в толковании этих прав Верховным судом США!
В настоящее время только в нескольких штатах действует закон, разрешающий эвтаназию при помощи врача. Это Ореган (с 1997 года), Вашингтон (с 2008 года), Вермонт (с 2018 года), Калифорния (с 2016 года), Колорадо (с 2016 года), округ Колумбия (с 2017 года), Гавайи (с 2018 года). Несмотря на то что в Монтане соответствующего закона нет, Верховный суд этого штата в 2009 году постановил, что в Уголовном кодексе Монтаны отсутствует закон, запрещающий врачу уважить просьбу неизлечимого, но дееспособного больного выписать препарат, ускоряющий смерть.
"право не свидетельствовать против самого себя" в российской юриспруденции называется "привилегией против самообвинения".
если доказательства были получены в нарушение Четвертой поправки, но при этом они были бы все равно неминуемо получены и без этого нарушения, то такие доказательства не являются "отравленными плодами" и могут быть допущены к рассмотрению судом.
В юриспруденции США нет различий между физическими и юридическими лицами. В каком-то смысле все "лица" - юридические: люди, корпорации, компании с ограниченной ответственностью, партнерства, трасты.
Поскольку положение Пятой поправки о надлежащем правовом процессе относится ко всем правам Билля о правах, полезно подытожить ее суть. Каждый раз, когда государство (на федеральном, штатном или муниципальном уровне) пытается хоть как-то ограничить наше свободу, хоть в чем-то ущемить наши экономические и имущественные интересы, оно обязано не только показать связь между законом, его целью и тем, как ограничение наших прав способствует достижению этой цели, но и предоставить жертве таких ограничений возможность оспаривать свои права в формате надлежащего правового процесса.
Загруженность судов, особенно в больших городах, приводит к тому, что количество случаев манипулирования судебной системой, когда обвинитель и обвиняемый заключают договор, по которому последний соглашается признать себя виновным в менее тяжком преступлении, увеличивается. Также в ожидании суда обвиняемые освобождаются под залог, что дает им возможность, находясь на свободе, совершать новые преступления. долгое ожидание суда также мотивирует обвиняемого нарушить условия освобождения из-под стражи под залог и скрыться и что шансы на реабилитацию снижаются по мере увеличения срока ожидания. Содержание же обвиняемого под стражей дорого обходится казне".
различие между заинтересованностью общества и обвиняемого в скором суде состоит в том, что задержка в судебном производстве очень часто играет на руку обвиняемому и к этой тактике обычно прибегают именно адвокаты обвиняемых, а не обвинители. Свидетели переезжают, умирают, исчезают, их память слабеет, а значит, если они поддерживают обвинение, то позиция последнего может быть существенно ослаблена.
право на скорый суд является гораздо более "туманным", чем другие права, относящиеся к судебным процедурам. Невозможно точно определить, когда именно суд перестает быть скорым, когда задержка с отправлением правосудия становится непозволительно долгой - такой точки во времени просто не существует.
Согласно решению Верховного суда, чтобы определить, имело ли место нарушение конституционного права на скорый суд, следует использовать сравнительный анализ действий и поведения как обвинителя, так и обвиняемого. Суд выделил четыре фактора, которые необходимо проанализировать: длительность задержки, причина задержки, настаивал ли обвиняемый на своем праве на скорый суд, каковы отрицательные последствия для обвиняемого в результате задержки.
Свобода слова не означает, что средства массовой информации могут везде устанавливать камеры и микрофоны, т.к. прямой репортаж из зала суда может создать такую атмосферу предвзятости вокруг обвиняемого, что справедливый суд над ним будет невозможен. Законный интерес публики в освещении судебного процесса может быть вполне удовлетворен репортажами корреспондентов, которые имею полное право находиться в зале суда.
В американской системе и обвинитель, и обвиняемый должны самостоятельно добывать доказательства в пользу своей позиции.