Цитаты
284995
Весьма часто случается в жизни, что тот или иной человек представляется окружающим особенно честным и добродетельным как раз в ту пору, когда он затевает какую-нибудь мошенническую проделку.
Мастер Абрагам Лисков, фокусник и чудотворец при дворе карманного княжества, во время устроенного им фантасмагорического праздненства спасает от утопления котенка. Мурр учится понимать язык рода двуногих, постигает грамоту и поглощает обрывки знаний из стариных фолиантов со стола маэстро, чтобы, наконец, поступить в услужение Иоганнесу Крейслеру и увековечить на бумаге свои наблюдения. Одареннейший из котов пером и чернилами излагает свою биографию и взгляды на мир, используя в качестве...
Таково уж свойство человеческой природы: если опасность, повергшая нас в ужас, на наших глазах превращается в пустое, ничтожное чучело, это всегда вызывает недовольство. Мы радуемся, когда мы счастливо избежали подлинной опасности, а не тогда, когда спаслись от мнимой.
Мастер Абрагам Лисков, фокусник и чудотворец при дворе карманного княжества, во время устроенного им фантасмагорического праздненства спасает от утопления котенка. Мурр учится понимать язык рода двуногих, постигает грамоту и поглощает обрывки знаний из стариных фолиантов со стола маэстро, чтобы, наконец, поступить в услужение Иоганнесу Крейслеру и увековечить на бумаге свои наблюдения. Одареннейший из котов пером и чернилами излагает свою биографию и взгляды на мир, используя в качестве...
судя по тому, что я знаю и читал о любви, это, собственно говоря, род психического недуга, который у человеческой породы выражается в особых припадках безумия; они принимают какое-нибудь существо совсем не за то, что оно есть на самом деле; например, обыкновенную низкорослую толстушку, штопающую чулки, они почитают богиней.
Мастер Абрагам Лисков, фокусник и чудотворец при дворе карманного княжества, во время устроенного им фантасмагорического праздненства спасает от утопления котенка. Мурр учится понимать язык рода двуногих, постигает грамоту и поглощает обрывки знаний из стариных фолиантов со стола маэстро, чтобы, наконец, поступить в услужение Иоганнесу Крейслеру и увековечить на бумаге свои наблюдения. Одареннейший из котов пером и чернилами излагает свою биографию и взгляды на мир, используя в качестве...
один весьма юный котенок-школьник на увещание учителя, что кот должен употребить всю свою жизнь на то, чтобы научиться умереть, довольно дерзко возразил, что это не может быть слишком трудным делом, ибо оно каждому удается с первого раза!
Мастер Абрагам Лисков, фокусник и чудотворец при дворе карманного княжества, во время устроенного им фантасмагорического праздненства спасает от утопления котенка. Мурр учится понимать язык рода двуногих, постигает грамоту и поглощает обрывки знаний из стариных фолиантов со стола маэстро, чтобы, наконец, поступить в услужение Иоганнесу Крейслеру и увековечить на бумаге свои наблюдения. Одареннейший из котов пером и чернилами излагает свою биографию и взгляды на мир, используя в качестве...
Ведь мы сами не знаем, как живем и являемся на свет. По крайней мере, так случилось со мной, и, насколько я понимаю, ни один человек не знает по собственным наблюдениям, как и почему он родился, он знает это только по преданиям, которые часто бывают очень неточны.
Мастер Абрагам Лисков, фокусник и чудотворец при дворе карманного княжества, во время устроенного им фантасмагорического праздненства спасает от утопления котенка. Мурр учится понимать язык рода двуногих, постигает грамоту и поглощает обрывки знаний из стариных фолиантов со стола маэстро, чтобы, наконец, поступить в услужение Иоганнесу Крейслеру и увековечить на бумаге свои наблюдения. Одареннейший из котов пером и чернилами излагает свою биографию и взгляды на мир, используя в качестве...
Какое наслаждение, какой бесценный дар неба выражать свое внутреннее удовольствие звуками и движениями! Сначала я мурлыкал, потом у меня явился неподражаемый талант грациозно поводить хвостом, а затем – чудный дар выражать одним словечком «мяу» радость, горе, блаженство, отчаяние, – словом, все чувства и страсти в их разнообразнейших оттенках.
Мастер Абрагам Лисков, фокусник и чудотворец при дворе карманного княжества, во время устроенного им фантасмагорического праздненства спасает от утопления котенка. Мурр учится понимать язык рода двуногих, постигает грамоту и поглощает обрывки знаний из стариных фолиантов со стола маэстро, чтобы, наконец, поступить в услужение Иоганнесу Крейслеру и увековечить на бумаге свои наблюдения. Одареннейший из котов пером и чернилами излагает свою биографию и взгляды на мир, используя в качестве...
В глазах чернокожих безумие священно.
Трое отважных французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправились на поиски клада алмазов. В стране, где смертельная опасность может предстать даже в виде растения или насекомого, им приходится сражаться с шайкой негодяев. Смелость и великодушие тройки европейцев помогают им обрести друзей в негритянском племени и благополучно закончить свои странствия.
Нередко бывает, что стечение совершенно случайных обстоятельств создает процветание, которого не смог бы принести самый усердный труд. Удача в делах, то, что называется везением, зависит нередко от случая.
Трое отважных французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправились на поиски клада алмазов. В стране, где смертельная опасность может предстать даже в виде растения или насекомого, им приходится сражаться с шайкой негодяев. Смелость и великодушие тройки европейцев помогают им обрести друзей в негритянском племени и благополучно закончить свои странствия.
Жадность сильнее страха.
Трое отважных французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправились на поиски клада алмазов. В стране, где смертельная опасность может предстать даже в виде растения или насекомого, им приходится сражаться с шайкой негодяев. Смелость и великодушие тройки европейцев помогают им обрести друзей в негритянском племени и благополучно закончить свои странствия.
Усилиями разума можно иногда разогнать страхи, которые нагнало ночное сновидение. Однако у некоторых особенно чувствительных субъектов сны вызывают совершенно реальные мучения.
Трое отважных французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправились на поиски клада алмазов. В стране, где смертельная опасность может предстать даже в виде растения или насекомого, им приходится сражаться с шайкой негодяев. Смелость и великодушие тройки европейцев помогают им обрести друзей в негритянском племени и благополучно закончить свои странствия.
Мода — что в Африке, что у нас — беспощадно требовательна.
Трое отважных французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправились на поиски клада алмазов. В стране, где смертельная опасность может предстать даже в виде растения или насекомого, им приходится сражаться с шайкой негодяев. Смелость и великодушие тройки европейцев помогают им обрести друзей в негритянском племени и благополучно закончить свои странствия.
Организм человеческий настолько непрочен, что иной раз достаточно какой-нибудь мелочи, чтобы его разрушить. Но иногда он оказывается поразительно живуч. Обыкновенный сквозняк может вызвать смертельное воспаление легких, но сколько раз бывало, что солдат, раненный в грудь навылет, благополучно поправляется и всю свою дальнейшую жизнь наслаждается цветущим здоровьем. Какой-нибудь толчок, удар в голову при падении могут вызвать воспаление мозга, заканчивающееся смертью. Вместе с тем осколки снаряда, попадая в черепную коробку, обнажают мозг, но жизни это еще не угрожает.
Трое отважных французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправились на поиски клада алмазов. В стране, где смертельная опасность может предстать даже в виде растения или насекомого, им приходится сражаться с шайкой негодяев. Смелость и великодушие тройки европейцев помогают им обрести друзей в негритянском племени и благополучно закончить свои странствия.
"...всему приходит конец, даже страданиям..."
Трое отважных французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправились на поиски клада алмазов. В стране, где смертельная опасность может предстать даже в виде растения или насекомого, им приходится сражаться с шайкой негодяев. Смелость и великодушие тройки европейцев помогают им обрести друзей в негритянском племени и благополучно закончить свои странствия.
Пусть человек принадлежит к миру науки, искусств или промышленности; пусть он будет географ, инженер, естествоиспытатель, ремесленник или житель новооткрытых земель; пусть он повинуется только условиям борьбы за существование, или побуждениям жадности, или голосу честолюбия, - всё равно, если таинственная тяга к перемене мест увлекла его в далёкие страны, он попадает во власть неумолимой судьбы.
Он не может, да и не хочет, сопротивляться мучительной страсти, которая влечёт его навстречу неизвестному. Раньше или позже, в зависимости от обстоятельств, он попадает на палубу парохода. Свистит пар, вырываясь из металлической глотки, бьёт пушка, взвивается флаг, морской гигант сотрясает глухая дрожь, поднят якорь, судно медленно отчаливает. Прощайте, семья, друзья, родина!
В плавание!.. С богом!..
Что значат рано обманутые надежды или неожиданно возникшие опасности! Какое значение имеют злокачественная лихорадка, беспощадный зной экватора, неприступные полярные льды, когти хищных зверей, ядовитые жала пресмыкающихся, да хотя бы и сама смерть, которая поминутно предстаёт в самых разнообразных и страшных обликах! Разве человек, который порвал с цивилизованным миром, который отказался от его удобств и пошёл навстречу всем случайностям, поджидающим его в диких странах, не отрёкся от самого себя? Разве он не решил - да простится мне это грубое выражение - что его шкура недорого стоит?
Но зачем уезжать? Зачем покидать родину? Не может разве географ удовольствоваться спокойным изучением материалов, которые прибывают в научные организации со всех концов мира? Разве не может инженер найти себе поле деятельности, не покидая родной страны? Разве все возрастающие потребности нашей цивилизации не нуждаются в труде ремесленника и землепашца? Разве в великолепных зоологических парках Старого и Нового Света учёные не найдут для себя самые разнообразные образцы флоры и фауны?
Всё дело в том, что есть огромная разница между географией кабинетной и личными поисками материалов. Прорезать каналы через перешейки, открывать новые острова, прокладывать железные дороги в пустыне, отбирать у земли драгоценные камни и металлы - вот смелые замыслы, осуществлением которых по праву гордятся наши промышленники. Кто опишет счастье учёного, который поймал редкое насекомое, или открыл новое растение, или изловил птицу неизвестной породы? И разве земледелец, который привык воевать с воробьями у себя на пашне, не испытает жгучее волнение, когда ему придётся охранять свои посевы от нашествия гиппопотамов и слонов?
Нет, люди этого склада не могут прозябать среди нашей будничной европейской жизни. Им нужно пространство, не знающее границ, по которому носится великое дыхание свободы! Им нужно созерцать великолепные и всё новые зрелища, которые поминутно раскрывает перед ними природа. Им нужны ещё нетронутые, подчас страшные, но всегда величественные новые земли. Им нужна опасная борьба, захватывающие победы, незабываемые воспоминания!
Это особенные люди, у них особенные желания, особенные потребности. ...
Мы позволили себе это отступление, чтобы лучше раскрыть облик людей, которых нельзя назвать искателями приключений, потому что эта кличка стала унизительной, но нельзя причислить и к учёным-исследователям. Таковы три француза, о приключениях которых в стране алмазов мы здесь рассказываем.
Трое отважных французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправились на поиски клада алмазов. В стране, где смертельная опасность может предстать даже в виде растения или насекомого, им приходится сражаться с шайкой негодяев. Смелость и великодушие тройки европейцев помогают им обрести друзей в негритянском племени и благополучно закончить свои странствия.
Характерным признаком слона африканской породы является плоский лоб с легкой выпуклостью, в то время как у слона азиатского имеется посередине лба вмятина. Чрезвычайно сильно развитые уши прикрывают верхней своей частью почти половину шеи, а нижний край достигает груди. На боках кожа серая, крепкая, испещренная глубокими скрещивающимися бороздами, точно на животное накинута грубая сеть. Бока покрыты жесткой, короткой и редкой шерстью. Вся остальная часть туши никакой шерсти не имеет.Вышина его, должно быть, не меньше четырех метров. Человека, который стоит позади головы, не видно. Правый бивень имел почти три метра в длину. Левый короче сантиметров на тридцать, окончание его кажется обломанным или стертым. У слона – как у самца, так и у самки – левый бивень всегда короче и легче правого и больше блестит. Это объясняется тем, что, принимая пищу, слон хватает хоботом охапки покрытых листьями ветвей и заносит их в рот слева направо. Таким образом, ветви трутся о левый бивень и с течением времени стирают его. Кроме того, слон имеет привычку ощупывать почву именно левым бивнем. Короче говоря, слон – левша.
Трое отважных французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправились на поиски клада алмазов. В стране, где смертельная опасность может предстать даже в виде растения или насекомого, им приходится сражаться с шайкой негодяев. Смелость и великодушие тройки европейцев помогают им обрести друзей в негритянском племени и благополучно закончить свои странствия.
Все люди — братья. Кровь, которая течет в сердце негра, такая же красная, как та, что течет в сердце белого.
Трое отважных французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправились на поиски клада алмазов. В стране, где смертельная опасность может предстать даже в виде растения или насекомого, им приходится сражаться с шайкой негодяев. Смелость и великодушие тройки европейцев помогают им обрести друзей в негритянском племени и благополучно закончить свои странствия.
Вот она, жизнь. Вечно всё-то же: один ждёт другого, а его нет и нет.
«Среди холодных волн, вдали от суши, мы каждый вечер ждали, когда приползет туман. Он приползал, и мы – Макдан и я – смазывали латунные подшипники и включали фонарь на верху каменной башни. Макдан и я, две птицы в сумрачном небе… Красный луч… белый… снова красный искал в тумане одинокие суда. А не увидят луча, так ведь у нас есть еще Голос – могучий низкий голос нашего Ревуна; он рвался, громогласный, сквозь лохмотья тумана, и перепуганные чайки разлетались, будто подброшенные игральные...
— Это невозможно!—воскликнул я.
— Ошибаешься, Джонни, это мы невозможны. Оно все такое же, каким было десять миллионов лет назад. Оно не изменялось. Это мы и весь здешний край изменились, стали невозможными. Мы!
«Среди холодных волн, вдали от суши, мы каждый вечер ждали, когда приползет туман. Он приползал, и мы – Макдан и я – смазывали латунные подшипники и включали фонарь на верху каменной башни. Макдан и я, две птицы в сумрачном небе… Красный луч… белый… снова красный искал в тумане одинокие суда. А не увидят луча, так ведь у нас есть еще Голос – могучий низкий голос нашего Ревуна; он рвался, громогласный, сквозь лохмотья тумана, и перепуганные чайки разлетались, будто подброшенные игральные...
В этом крике были миллионы лет воды и тумана. В нем было столько боли и одиночества, что я содрогнулся. Чудовище кричало башне. Ревун ревел. Чудовище закричало опять. Ревун ревел. Чудовище распахнуло огромную зубастую пасть, и из нее вырвался звук, в точности повторяющий голос Ревуна. Одинокий, могучий, далекий-далекий. Голос безысходности, непроглядной тьмы, холодной ночи, отверженности. Вот какой это был звук.
«Среди холодных волн, вдали от суши, мы каждый вечер ждали, когда приползет туман. Он приползал, и мы – Макдан и я – смазывали латунные подшипники и включали фонарь на верху каменной башни. Макдан и я, две птицы в сумрачном небе… Красный луч… белый… снова красный искал в тумане одинокие суда. А не увидят луча, так ведь у нас есть еще Голос – могучий низкий голос нашего Ревуна; он рвался, громогласный, сквозь лохмотья тумана, и перепуганные чайки разлетались, будто подброшенные игральные...
Прежде столь дороги друг другу. И теперь для друг друга никто.
Только Джейн Остен может написать книгу с таким, на первый взгляд, банальным сюжетом так глубоко и со своей изюминкой. Эта история девушки Энн, которая поддавшись доводам рассудка и советам, отказала молодому человеку, которого любила. Но все не так просто. Спустя много лет жизнь снова сталкивает их вместе. Они долго пытаются избегать общества друг друга, но былые чувства вспыхивают с новой силой и к ним прибавляется мудрость, которая пришла к ним с возрастом. Джейн Остен не прощает...
Настала пора безоблачных радостей — очень недолгая пора.
Только Джейн Остен может написать книгу с таким, на первый взгляд, банальным сюжетом так глубоко и со своей изюминкой. Эта история девушки Энн, которая поддавшись доводам рассудка и советам, отказала молодому человеку, которого любила. Но все не так просто. Спустя много лет жизнь снова сталкивает их вместе. Они долго пытаются избегать общества друг друга, но былые чувства вспыхивают с новой силой и к ним прибавляется мудрость, которая пришла к ним с возрастом. Джейн Остен не прощает...
Когда боль наша минет, память о ней уже очарована воспоминаниями. Мы не меньше ведь любим места, где нам случилось страдать, разве только когда страдания были ничем не скрашены.
Только Джейн Остен может написать книгу с таким, на первый взгляд, банальным сюжетом так глубоко и со своей изюминкой. Эта история девушки Энн, которая поддавшись доводам рассудка и советам, отказала молодому человеку, которого любила. Но все не так просто. Спустя много лет жизнь снова сталкивает их вместе. Они долго пытаются избегать общества друг друга, но былые чувства вспыхивают с новой силой и к ним прибавляется мудрость, которая пришла к ним с возрастом. Джейн Остен не прощает...
Сожаленья и тоска омрачали ей все развлеченья юности; и она надолго погасла и поникла.
Только Джейн Остен может написать книгу с таким, на первый взгляд, банальным сюжетом так глубоко и со своей изюминкой. Эта история девушки Энн, которая поддавшись доводам рассудка и советам, отказала молодому человеку, которого любила. Но все не так просто. Спустя много лет жизнь снова сталкивает их вместе. Они долго пытаются избегать общества друг друга, но былые чувства вспыхивают с новой силой и к ним прибавляется мудрость, которая пришла к ним с возрастом. Джейн Остен не прощает...
Она научилась понимать, сколь мало значим мы за пределами своего круга...
Только Джейн Остен может написать книгу с таким, на первый взгляд, банальным сюжетом так глубоко и со своей изюминкой. Эта история девушки Энн, которая поддавшись доводам рассудка и советам, отказала молодому человеку, которого любила. Но все не так просто. Спустя много лет жизнь снова сталкивает их вместе. Они долго пытаются избегать общества друг друга, но былые чувства вспыхивают с новой силой и к ним прибавляется мудрость, которая пришла к ним с возрастом. Джейн Остен не прощает...
Бури в нашей жизни никого не минут!
Только Джейн Остен может написать книгу с таким, на первый взгляд, банальным сюжетом так глубоко и со своей изюминкой. Эта история девушки Энн, которая поддавшись доводам рассудка и советам, отказала молодому человеку, которого любила. Но все не так просто. Спустя много лет жизнь снова сталкивает их вместе. Они долго пытаются избегать общества друг друга, но былые чувства вспыхивают с новой силой и к ним прибавляется мудрость, которая пришла к ним с возрастом. Джейн Остен не прощает...