"Его губы пахли корицей и еще хранили сладость карамели. Влад целовал меня нежно, едва касаясь, и я вспоминала мягкую, теплую и густую пену на восхитительном латте. Этот поцелуй был похож на первый несмелый глоток нового сорта кофе. Осторожный – вдруг не понравится или обожжешься? <...> он вел себя на удивление сдержанно. Как и обещал. Всего лишь поцелуй. Медленный, тягучий, словно карамель. Поцелуй-обещание. Такой нельзя забыть, он словно не рассказанная до конца история. <...> Влад поправил мне волосы и тихо сказал:
– Ты спрашивала, что я запомню из сегодняшнего дня? Я запомню тебя."
"– Забудь хотя бы на одну ночь о принципах. Мы сегодня нарушили сотню разных правил, показали друг другу слабости, это сложно, и не всегда хочется помнить. Завтра нам, возможно, станет стыдно за минутное помутнение, и мы пожалеем, но это завтра. Рассветет. Наступит новый день, и мы сделаем вид, будто ничего не было. Соврем о том, что прокололи колесо, что наши телефоны сели, и поэтому не было возможности вызвать эвакуатор. И ты знаешь, мы сами поверим в свою ложь. Но пока эта ночь и этот берег принадлежат нам. Разве это не прекрасно?
– Прекрасно в своей скоротечности, – закусила губу я. В отличие от Влада, я не хотела ничего забывать и не любила врать.
– Некоторые вещи и прекрасны потому, что происходят здесь и сейчас, а завтра покажутся всего лишь красивым сном."
"– Как красиво, – сказала я и поежилась. – Плохо, что не получится погулять. Начинается дождь. Причуды питерской погоды.
– Перестань, – протянул мне руку Влад, помогая перепрыгнуть корни. – Не будет дождя. Это я могу сказать точно.
– Ты госметео? – хмыкнула я.
– Нет, – отозвался он. – Мне, в отличие от них, можно верить."
"....никакие приобретения невозможны без потерь."
"– Я буду жалеть, что не спросила у него «почему?».
– Какая разница? Жалеть не о чем. Разговор не изменит случившегося. Твой парень – козел, твоя подруга… – Влад задумался, видимо, подбирая цензурное слово, – предательница. Слова не имеют значения. Значение имеют действия."
Выживает сильнейший, вот главный закон жизни. Мы живем ради того, чтобы обмануть или быть обманутыми. Доверие к людям ни разу не доводило меня до добра. И в этом урок.
— Иногда ты проявляешь такую недюжую сообразительность, что я просто поражаюсь, как при всем при этом, ты можешь так крупно лажать и вляпываться в различные истории!
Каждый раз, когда я сообщаю свои планы господу, я слышу, как он смеется глухим утробным смехом.
— Это жизнь, Лисса, — спокойно произнес Мидей, — Она не хорошая и не плохая. Она течет, как река, а мы лишь можем научиться плавать.
... был из тех людей, что флиртуют не с целью соблазнить кого-то, а скорее просто по привычке. Это было манерой его общения, некоторым непосредственным шармом, при котором люди забывают, что перед тобой стоит не простой льстец, а человек королевской крови, умный и хитрый.
— Лицо красивое, но в то же время странное. Какое-то слишком …идеальное. Будто слеплено из глины по подобию женских грез.
Даже если Мидей вел себя так, словно мы закадычные друзья, мне не следовало забывать, что он расчетлив, красноречив и в добавок силен. И от того вдвойне опасен.
Задача сделать человека счастливым не входила в план сотворения мира.
Забавно, как ты даже не подозреваешь о том, чего именно никогда не ожидал, пока оно внезапно не случается.
— Хозяев тоже нужно выбирать с умом. И если люди могут это сделать, то они выбирают тех, кто может их защитить.
— Я не беру на себя ответственность за дерьмо других людей.
Мне придется быть умной, чтобы справиться с этой ситуацией.
Серьезно, я не должна сжигать нейроны, заставляя его вести себя, как порядочного человека, но это то, что я получаю за связь с кем-то, кто пренебрегает нормальным.
Он меня бесит.
И, по-видимому, я чертовски мстительна, потому что одариваю его насмешливой улыбкой.
– Иногда чтобы оценить то, что имеешь, надо это потерять.
Лучший способ сохранить тайну — молчать.
За оплошности правителей всегда расплачивается народ.
пока есть власть, в газетах будут писать только то, что ей выгодно.
— И запомни: если ты будешь иметь глупость погибнуть в этой авантюре, то я найму лучшего некроманта, чтобы тот оживил тебя, а потом собственноручно убью. Поняла? Мертвой домой не возвращайся!
Мужчина, способный на насилие по отношению к беззащитной женщине, — даже не человек, так, слизняк.
Тицион, разглядывая меня с таким интересом, с каким маг-исследователь, наверное, изучает новую, незнакомую форму жизни, гадая, представляет ли она для него опасность.