Близок локоть, да не укусишь.
Бывают в жизни моменты, когда надо гордо не просить, ибо сами предложат и сами дадут, а бывают моменты, когда просить надо, даже обязательно, иначе дадут вовсе не то, что надо, или что вам хочется, запросто.
Самому сильному мужчине нужно место, где можно отдохнуть. Самой сильной женщине нужно знание, что она не одна, что за её спиной есть кто-то сильнее.
Длительность сохранения тайны обратно пропорциональна количеству посвященных в нее людей.
А ларчик просто открывался.
Неправильное питание - залог болезни.
Давно известно: высокие посты занимают далеко не самые знающие, скорее - самые пробивные.
Нет человека, нет проблемы.
Да здравствует ночная кукушка - первый программист человеческого мозга!
Вся наша жизнь - лишь узкий луч над пропастью страданий, боли.
На лезвии острей ножа мы держимся лишь силой воли.
Куда идём, зачем идём до самой смерти не узнаем,
А цель, когда мы к ней дойдём, возможно, и не угадаем.
Судьба смеётся: "Для чего идёшь сквозь бурю, дождь, ненастье?"
И ты ответишь: "Для того, чтоб дать своим потомкам счастье."
– Как вы думаете, жестокость – это привилегия королей?
Старый слуга не удивился. За свою долгую придворную жизнь он и не такое слышал.
– Я думаю, ваше сиятельство, это беда всех королей.
Работа, работа, опять работа – кто сказал, что от депрессии помогают пилюли? Лучше двадцатичасового рабочего дня средств еще не придумали! Когда падаешь, выматываешься так, что голову поднять сил нет, и забываешь обо всем.
Настоящий король знает, что он – первый, кто имеет честь отдать все для своей страны. Брать – это право однодневок и мерзавцев. Но король знает, что отдаст все, лишь бы жила его страна и был счастлив его народ.
Тепло душевное. Когда всем хорошо и уютно. Когда отогреваешься и чувствуешь себя дома. Когда тебе спокойно и тебя ждут. И понимаешь, что ты – дома.
Об этом красиво говорят поэты и писатели. А в жизни… кто знает это чувство – тому повезло. Кто-то принимает за него покой. Кто-то привычку. Но стоит человеку хоть раз понять, какое оно – настоящее, и полумерами он уже никогда не ограничится.
Каждый представитель сильного пола свято уверен, что женщина – это нежное, трепетное создание.
И объяснить, что нежное создание может одним взглядом коня остановить, и вообще… Встает трепетное создание в пять утра, готовит завтрак, кормит-собирает супруга, кормит-собирает детей, отводит их в школу, мчится на работу, в обеденный перерыв еще успевает в магазин, после работы мчится домой, там опять по кругу: ужин – супруг – дети – тетради – свекровь – супруг… а еще постирать, убрать, приготовить, помыть-почистить…
И сколько там нежности останется?
Да приличная лошадь, двигаясь по такому графику, давно загнулась бы. А женщины бегают из года в год.
И каким бы Дэриан ни был из себя мужественным красавцем, харизматичным и притягательным, но у меня есть то, что сильнее любых его чар.
– Мудрый совет величайшего наставника, который я?
Нет. Здравый смысл.
— На пол! — скомандовал тарг. Впервые в жизни конь сел на шпагат, а затем плюхнулся мордой в пол, разбивая кафель. «Во-о-о-от это черепушка у коня!» — восхитился паук.
А ты давай-ка бди, чтобы бабочки в животе не завелись! Или еще кто, только уже вашего вида…
Нас же в Магрибе обучили правилам этикета. Так что, если ты опасаешься, что я случайно тебя опозорю, уверяю, я могу сделать это исключительно нарочно.
Если онкологического больного не лечить, ничем хорошим это, как правило, не кончается.
По мнению инженера, все политики в мире были либо идиоты, либо коммунисты, а все их решения – либо идиотскими, либо коммунистическими. Причем коммунистические решения оказывались идиотскими по определению. Когда американцы выбрали президентом бывшего голливудского актера, инженер осудил не только избранного президента, но и весь его народ. Зато звания коммуниста Рональд Рейган счастливо избежал. Взамен инженер ополчился на предположительную сексуальную ориентацию американского президента, исходя из того, что мужчины, чьи взгляды на что бы то ни было расходились с собственными воззрениями инженера, заведомо были пидоры.
За долгую службу агент не раз попадал в переделки. Он привык рассуждать хладнокровно. Поэтому он не спеша проанализировал сложившуюся ситуацию. И сам себе сказал: – Мама!
И вот срок настал. На месяц раньше положенного. Когда отошли воды, Ингмар, к счастью, как раз пришел со своей королевской, черт ее дери, почты, где под угрозой репрессий пообещал больше не пририсовывать рога Густаву VI Адольфу на каждой марке, что попадала ему в руки. Тут-то все и произошло. Хенриетта на четвереньках добралась до кровати, но Ингмар, бросившись звонить акушерке, запутался в телефонном проводе и в результате выдрал его из стены вместе с розеткой. Покуда он ругался, стоя на пороге кухни, Хенриетта произвела на свет их дитя.
– Когда доругаешься, заходи, – выдохнула она. – Только ножницы прихвати, перерезать пуповину.
Ножниц Ингмар не нашел (в кухне он вообще плохо ориентировался), зато нашел кусачки в ящике с инструментами.
– Мальчик или девочка? – спросила мать.
Для порядка Ингмар глянул на то место, где заключался ответ на ее вопрос, и сообщил:
– Самый что ни на есть Хольгер!
И не успел поцеловать жену в губы, как она сказала:
– Ай! Кажется, сейчас будет еще один!
Новоиспеченный отец растерялся. Сперва он чуть не стал свидетелем появления сына на свет – если бы не запутался в телефонном проводе в прихожей. А спустя несколько минут на свет появился еще один сын! Но возможности осмыслить этот факт у Ингмара не было: Хенриетта слабым, но решительным голосом давала команду за командой – что следует делать, чтобы избежать опасностей, угрожающих как матери, так и детям. Наконец все закончилось – вполне благополучно, не считая того факта, что Ингмар сидел теперь с двумя сыновьями на коленях, хотя до сих пор не сомневался, что их будет только один. Зря они в тот вечер это повторили: теперь все сильно осложнялось. Хенриетта, попросив мужа не говорить ерунды, посмотрела на своих сыновей, сперва на одного, потом на другого. И сказала:
– Мне кажется, Хольгер – это тот, что слева.
– Угу, – пробормотал Ингмар. – Или тот, что справа.
Вопрос можно было бы решить логически, признав истинным Хольгером того, кто явился на свет первым, но за суетой с плацентой и всем прочим Ингмар забыл, который из них первый, а который второй, и теперь совершенно запутался.
– Проклятье! – воскликнул он и тотчас был одернут супругой.
Если у тебя родилось слишком много сыновей, это не значит, что первое услышанное ими слово должно быть бранным. Ингмар умолк. Еще раз обдумал ситуацию. И принял решение.
– Хольгер – этот, – произнес он, указав на того младенца, что был справа.
– Ладно, – сказала Хенриетта. – А другой?
– И этот тоже.
– Хольгер и Хольгер? – переспросила Хенриетта, и ей страшно захотелось курить. – Ты уверен, Ингмар?
Тот подтвердил, что да.
Эссе по английскому она написала по-немецки, а на экзамене по истории заявила, что бронзовый век наступил 14 февраля 1972 года.
Satisfied with being dissatisfied