Столетний юбиляр пустился в дорогу в своих расписных тапках (названных так потому, что мужчины перезрелого возраста редко попадают дальше своей обуви, когда писают).
Раз ты монарх — стало быть в глазах электората по определению отвечаешь за всё, творящееся в стране. Включая внематочную беременность и энурез. Так сказать — ты пожизненно крайний
Похоже, ростовщик ранее не сталкивался с ортодоксальной манерой драконьего мышления. А потому чуть не упал со стула, впервые в жизни услышав сочетание прилагательного «лишние» с существительным «деньги».
Когда рыцарь всерьёз высказал крамольную мысль заработать средства каким-нибудь честным трудом, дракон надолго закашлялся. А потом категорично заявил, что столь низко пасть он не позволит ни себе, ни партнёру.
- Я не хотел обидеть тебя. Нет, не так... Я не думал, что могу обидеть тебя. И никогда не думал, что ты станешь бояться меня.
- И как это тебе? Понравилось?
Он отводит взгляд в сторону, и я получаю ответ на свой вопрос.
– Я хочу сказать, что аристократия всегда убивает друг друга. Чем больше у кого-то денег, тем вероятнее его прикончат. И обязательно понадобятся два бесстрашных детектива – таких, как мы.
Легко раскрыть преступление, когда сам сначала выбираешь убийцу, но написание книг не подготовило меня к настоящему расследованию.
Белла была не из тех, кто оглядывается. Она всегда смотрела прямо перед собой. В отличие от меня, она была сосредоточена на будущем, а не на прошлом.
Плохо, конечно, когда с шизофренией расходятся вкусы относительно мужчин.
Было ужасно видеть, как ты падаешь. Как правило, ты можешь заставить бояться любого, но я совершенно не привык бояться за тебя. А ещё я был в ярости. Не думаю, что когда-либо в жизни был так разгневан, как тогда.
– Как бы ни закончилось наше «путешествие», не стоит думать о конечном пункте назначения, иначе можно упустить самое важное.
До чего глупо, когда люди наперебой пытаются убить короля, будто это сделает каждого из них лучше, чем прежде... Это всё равно, как если бы а мире смертных адвокат убил другого, чтобы получить право вести дела.
Честно говоря, если бы напали еще на кого-то, осталось бы так мало подозреваемых, что мне пришлось бы заподозрить самого себя.
– О господи! – воскликнул я, когда темный силуэт нырнул в дверной проем. – Я знаю, как закончить свою книгу!
– Мариус! – Белла явно была мной недовольна. – Мне кажется, кого-то вот-вот убьют.
Я попытался скрыть рвущееся наружу счастье:
– Ну… да… и это тоже.
На мой взгляд, мир уделяет слишком много внимания кучке важничающих надутых знаменитостей, которых мог зарекомендовать только их молчаливый хмурый взгляд на экране кинотеатра.
– Гораздо лучше тут с вами двумя, подальше от тех ужасных людей. Во-первых, один из них убил моего дорогого Сесила, но, что еще хуже, они ужасно скучные.
Лучше десять раз подготовиться, чем один раз не проснуться.
У нее было все , что надо женщине для полного счастья, кроме самого этого счастья.
– Этим ты и занимаешься, разве нет? Разгадываешь преступления.
– Нет, я их пишу. – Откашлявшись, я постарался объяснить самым вежливым тоном: – Я не сыщик, а фантазер. Я придумываю дурацкие истории, когда мозги позволяют, и записываю их на бумаге. Осмелюсь сказать, что могу придумать загадку, которую не в состоянии разгадать ни один читатель, но это не означает, что я могу раскрыть настоящее убийство, которое озадачило всех остальных.
Мой отец говорил, что людям с густой бородой доверять нельзя, так как они слишком многое скрывают.
Осознание, что в доме скрывается убийца, дезориентировало. И хотя в последние годы я провел бессчетное множество часов, планируя преступления и думая о трупах, провести вечер с убийцей мне не хотелось.
... человек разумный – невероятно любопытное создание, в этом его величайшее преимущество.
Открою вам секрет: мы, писатели детективов, все обманщики.
Да-да, все думают, что мы умные, потому что создаем такие хитрые сюжеты, но мы делаем все в обратном порядке. Как я недавно обнаружил благодаря краткому обучению бывшего суперинтенданта Эджингтона[13] из Скотленд-Ярда, начать с убийцы и двигаться к убийству гораздо проще, чем наоборот. Писатели могут устанавливать собственные правила. Полицейским так не везет, и никаких признаков, что я стану приличным сыщиком, не было.
За свою литературную карьеру я убил трех бедолаг, а теперь передо мной оказалась настоящая загадка, которую предстояло решить, но я все еще хандрил из-за несчастного подросткового романа, который закончился десять лет назад.
Жизнь такая, что на всех поворотах ровно не впишешься.