Женщинам иногда так мало надо для того, чтоб снова обрести силы бороться дальше с этим гребаным миром.
Просто правильные воспоминания о том, что была когда-то счастлива.
...у настоящего человека нет “если бы”. У него есть здесь и сейчас.
Мерцающие цифры на весах ничего общего со здоровьем не имеют.
Голод — совершенно естественное состояние, человек с этим рождается. Почему новорожденный успокаивается, как только мать дает ему грудь? Потому что не знает, что это преступление.
В тот день, когда ты поймешь, что все, на что упадет твой взгляд, имеет равную ценность, ты выздоровеешь. И будешь есть именно то, к чему лежит душа. Сегодня ватрушка, завтра помидор. Человеческое тело устроено так, что оно регулирует само себя. И вес оно тоже регулирует, независимо от сознания.
Еще никогда в истории вес не играл такой роли, и никогда сам процесс еды не обрастал такой сложной комбинацией комплексов. Это можно — это нельзя. Это вкусно, но берегитесь: калорийная бомба.
Вера за последние сто лет окончательно выхолощена. И есть только одна сила, способная объединить все слои общества.
Забота о здоровье.
Вы скажете: все от Бога. А я скажу: эпидемия ожирения не послана Богом, как другие эпидемии. Это вам не Всемирный потоп, который насылает Бог. Это не чума. Эпидемия ожирения — дело рук человеческих. Мы сами ее создали.
Вязанка дров, между прочим, иногда приносит куда большее удовлетворение, чем десять вязанок нанизанных друг на друга слов и предложений.
Предательство необязательно должно быть откровенным. Даже наоборот — на то оно и предательство, что происходит исподтишка.
Ненавижу туры с жесткой программой, когда все заранее известно, и визы, за то, что в них точно указан день, когда все кончится. Как дата смерти.
Все-таки быть знатной госпожой и чувствовать себя ею, — совершенно разные вещи. Ира-то воспитывалась в мире, где нет никаких господ. А смотреть свысока на окружающих, только потому что им платишь? Ну это как-то не этично, что ли.
Благополучие крестьян лежало на трех китах — крепкая крыша над головой, теплая одежда с хорошей обувью, и возможность не голодать зимой.
Мужчина обязан заботиться о своей женщине, а женщина должна расплачиваться с ним за это своей лаской. На этом мир держится.
Оказаться болваном в глазах профессионала гораздо обиднее , чем в глазах болвана.
"Нет ничего более жалкого, чем глупость, пытающаяся выдать себя за образованность."
Я всю жизнь поражалась тому, как легко люди прощают себе любые провинности. Почему-то многие считают, что достаточно извиниться и все твои грехи тут же смоет. Да вот только это работает совсем не так. У каждого свой предел терпения. И свои границы, до которых он может искренне прощать человека.
Как же, оказывается, легко заслужить всеобщее презрение. В семье не работает никакая презумпция невиновности. Здесь всё проще. Кто первый пожаловался — тот и прав.
теперь хоть стало понятно, почему он так разозлился. Это из-за того, что ему нравилось наблюдать рядом с собой такую женщину, какой я была. На подобную серую мышь ведь никто не позарится. А значит, можно вести себя как угодно, но я всё равно никуда не уйду. Потому что я никому не нужна.
Глупый… Неужели он не знает, что женщине не обязательно уходить к кому-то? Она вполне может уйти в никуда.
Что может взбодрить лучше после тяжелого рабочего дня, чем небольшой домашний скандальчик.
Я женщина не глупая, просто так мысли в голову мою не приходят.
Какой смысл копаться в истории, какой смысл искать причины бед сегодняшнего дня во вчерашнем, если на повестке дня остался только один вопрос: как ты выглядишь?
Идеология здоровья. Они называют ее идеологией, но это тоже религия, только лишенная надежды на спасение души. Вы будете счастливы, но для этого надо похудеть. И все? Оболочка сияет глянцем, а за ней пустота.
Проповедников духовного совершенства сменили проповедники совершенства физического.
Однако, как оказалось, терпение в совместной жизни — штука односторонняя. Искусство ждать незаменимо, чтобы приготовить идеальный томатный соус или написать близкий к совершенству текст, но когда речь идет о любви… тут требуется взрыв, фейерверк. Как у буйного шизофреника.