Любимая забава заурядных людей — осуждать людей незаурядных.
Да, почему-то все «нормальные» люди при встрече с кем-нибудь «ненормальным» считают себя вправе лезть ему в душу и докапываться до причин его ненормальности. Лично меня такая наглость повергает в жуткую депрессию. И когда они переходят все границы, так и подмывает треснуть их по башке лопатой, как тогда, в первом классе, лишь бы они заткнулись…
Когда в горах перестанет течь кровь? Когда в снегу вырастет тростник. Кавказская пословица.
Апокрифическое заявление о том, что организованная преступность контролировала в 1990-ые годы "40 процентов российской экономики", возникает в одном источнике за другим, однако скорее только из-за отсутствия достоверных данных, подтверждающих обратное. Это вопрос одновременно эпистемологический и онтологический: что означает "контролируется организованной преступностью" и как это можно доказать? Если миллион долларов был получен путём хищения, а затем реинвестирован в легальный бизнес, то можно ли считать доходы от такого бизнеса "грязными деньгами"? А деньги, заработанные на повторном реинвестировании этого дохода? Когда именно деньги "самоочищаются"? Отделять "грязные деньги" от "чистых" в России - безнадёжная задача хотя бы потому, что в 1990-ые годы в стране было практичсеки невозможно заработать серьёзные суммы, не участвуя в деятельности, которая считалась на Западе сомнительной, а то и откровенно преступной
Отчаяние зачастую заставляет искать что-то новое, и вряд ли можно придумать для отчаявшихся людей лучшее место, чем Капотня на юго-востоке Москвы
Мафия - это почти правительство, только она работает. Серьезно, мафия может стать всем ,чем только захочет.
Разумеется, бизнес за границей был прежде всего связан с деньгами - но ещё с безопасностью. В 1990-е годы вы не знали, что может случиться в вашей стране завтра, так что хотелось ощущать хотя бы немного стабильности в жизни.
В России я могу купить кого захочу и что захочу.
Когда грянет гром, и вор перекрестится.
Как сказал с явной гордостью один русский полицейский: «Наши ‘’воры’’ - лучшие капиталисты в мире!»
Воры живут там , где воруется
Больше всего во время моей первой поездки в Россию меня поразили две черты русского характера - это их гостеприимство… и их склонность к беззаконию. Под этим я подразумеваю их абсолютное презрение к законам любого рода…Если закон существует , то люди будто считают своим долгом либо категорически его не признавать , либо думать о том, как его можно обойти.
Чтобы его [Филдинга] не свалили в одну кучу с теми, кого он презирает, он тщательно избегает термина "роман" и обозначает это новое искусство формулой витиеватой, но замечательно точной "прозаико-комико-эпическое сочинение" (prosai-comi-epic writing).
В "Поисках утраченного времени" Пруст высказывается с предельной ясностью:
"...всякий читатель читает прежде всего самого себя. А произведение писателя - не более чем оптический прибор, врученный им читателю, позволяющий последнему различить в себе самом то, что без этой книги он, вероятно, не смог бы разглядеть. Узнавание читателем в себе того, о чем говорится в книге, является доказательством ее подлинности..."
Эти фразы Пруста определяют не только смысл прустовского романа, они определяют смысл самого искусства романа.
переписка, сколь бы захватывающей она ни была, не является ни шедевром, ни даже просто творчеством. Потому что творчество - это не есть совокупность всего, что написал автор: письма, записные книжки, дневники, статьи. Творчество - это результат длительной работы над неким эстетическим проектом.
общее правило: экзистенциальное значение социального феномена воспринимается с особой остротой не в самый яркий момент, а тогда, когда находится еще в зачатке,когда феномен несравнимо слабее того, каким станет в будущем. Ницше замечает, что в XVI веке Церковь нигде в мире не была менее коррумпирована, чем в Германии, и именно поэтому Реформа родилась именно здесь, ибо "самые ростки коррупции представлялись нестерпимыми". Бюрократия в эпоху Кафки была младенчески невинна по сравнению с сегодняшней, вот почему именно Кафка вскрыл ее чудовищность, которая с тех пор сделалась банальной и перестала кого-либо интересовать. В шестидесятые годы XX столетия блестящие философы подвергли критике "общество потребления", но с течением времени реальность превзошла эту самую критику с такой карикатурной остротой, что ссылаться на это даже как-то неловко. Ибо стоит вспомнить еще одно общее правило: в то время как реальность повторяется без всякого стыда, мысль перед лицом повторяющейся реальности постепенно затухает.
"В истории литературы, в противоположность просто истории, остаются одни лишь победы, потому что поражения в литературе, не являются ничьими победами". Эту яркую фразу Жюльена Грака можно пояснить так: история литературы, "в противоположность просто истории", оказывается не историей событий, а историей ценностей. Без Ватерлоо история Франции была бы непонятной. Но "Ватерлоо" мелких и даже крупных писателей попросту забывают.
Персонажи романов не требуют, чтобы ими восхищались за их добродетели. Они требуют, чтобы их понимали, а это нечто совсем другое.
сочиняя свой роман, автор открывает до сих пор неизвестный, скрытый аспект «человеческой природы»; следовательно, сочинение романа — это акт познания
различие — это самая большая европейская ценность... идеал Европы: максимум разнообразия на минимуме пространства
единственная мораль романа — это познание
Когда Бальзак, Флобер или Пруст хотят описать поведение индивидуума в конкретной социальной среде, любое нарушение правдоподобия становится неуместным и эстетически неприемлемым; но когда автор фокусирует свой объектив на экзистенциальной тематике, обязанность создать для читателя правдоподобный мир не является более правилом и необходимостью
Нет сил? Ну так ползи! Болят ноги? Помогай себе руками!
Думаешь, все в жизни будет как тебе хочется? Нет, милая! Это только идиот прет, как танк. А умный человек приспосабливается к обстоятельствам, если видит, что сразу изменить их не получается. При-спо-са-бли-ва-ет-ся!
Счастье ослепляет, застит глаза. Катерине казалось, что все вокруг нее беспечальны так же, как и она.