Цитаты
282408
Чуткая женская душа должна пожалеть. Верно?
Хотел бы он вот так перед кончиной, когда рядом протрубят послы ада, увидеть напоследок над собой сверкающие тайным светом глаза женщины, поймать ее руку спасения. Украсть дыхание, когда Савушкина прижмет ладонь к его тупому разбитому лбу, если он в очередной раз нажравшись, выпадет из окна или его собьет машина. Может, все проще? Прямо сейчас упасть ей в ноги и признать свою вину? Сказать, что нужна только она, настоящая… Та, что сможет раны залечить, дать исцеления глоток. Защитит. Он слаб,...
Громов всегда считал, что нет некрасивых женщин. Есть недофинансированные. Отведи ее к пластическому хирургу, фитнес тренеру, диетологу, косметологу, визажисту. Вручи банковскую карту и будет из бабы конфетка. Яркая. Сладкая. Надоедливая. Вылепленная такой, какой тебе захотелось. Пахнут одинаково раздражающе, как в парфюмерной лавке, до тикающей мигрени в висках.
Хотел бы он вот так перед кончиной, когда рядом протрубят послы ада, увидеть напоследок над собой сверкающие тайным светом глаза женщины, поймать ее руку спасения. Украсть дыхание, когда Савушкина прижмет ладонь к его тупому разбитому лбу, если он в очередной раз нажравшись, выпадет из окна или его собьет машина. Может, все проще? Прямо сейчас упасть ей в ноги и признать свою вину? Сказать, что нужна только она, настоящая… Та, что сможет раны залечить, дать исцеления глоток. Защитит. Он слаб,...
Не было злости, раздражения. Просто пустота человека, который давно поборол в себе страх.
Хотел бы он вот так перед кончиной, когда рядом протрубят послы ада, увидеть напоследок над собой сверкающие тайным светом глаза женщины, поймать ее руку спасения. Украсть дыхание, когда Савушкина прижмет ладонь к его тупому разбитому лбу, если он в очередной раз нажравшись, выпадет из окна или его собьет машина. Может, все проще? Прямо сейчас упасть ей в ноги и признать свою вину? Сказать, что нужна только она, настоящая… Та, что сможет раны залечить, дать исцеления глоток. Защитит. Он слаб,...
Чувства-то, может, еще и можно вернуть, а как быть с доверием? Не терзаться сомнениями, когда мы будем находиться по разным городам, и спать спокойно ночами?
А как принимать от него букеты и подарки и не вспоминать, что в прошлый раз он прикрывал таким образом свою измену?
Только вот какой парадокс. Измены-то, по сути, и не было, зато ложь была. Наглая, намеренная и длительная. Которую я даже не заметила.
— Как ты мог, Лёша? Зачем ты всё разрушил? — вырвав ладонь, вытерла ее о больничное одеяло. Мне больно и противно прикасаться к своему жениху Он же клялся мне в любви, а сам спал с бывшей… Ласкал её, и этими же руками трогал потом меня. Как же это мерзко… — Рита, любимая, прости… — Не смей называть меня так. Между нами все кончено. — Нет, Рита! Пожалуйста, не поступай так с нами! Мы еще можем все исправить. — пересев на кровать, Лёша попытался снова меня поцеловать, но я увернулась. —...
выходило так, что нас очень умело развели. Конечно, череда случайностей сыграла роль, но и в самом успешном преступлении зачастую тоже большую роль играет везение. Ну или невезение.
— Как ты мог, Лёша? Зачем ты всё разрушил? — вырвав ладонь, вытерла ее о больничное одеяло. Мне больно и противно прикасаться к своему жениху Он же клялся мне в любви, а сам спал с бывшей… Ласкал её, и этими же руками трогал потом меня. Как же это мерзко… — Рита, любимая, прости… — Не смей называть меня так. Между нами все кончено. — Нет, Рита! Пожалуйста, не поступай так с нами! Мы еще можем все исправить. — пересев на кровать, Лёша попытался снова меня поцеловать, но я увернулась. —...
Да уж, правду люди говорят: когда хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Так и у меня вышло.
— Как ты мог, Лёша? Зачем ты всё разрушил? — вырвав ладонь, вытерла ее о больничное одеяло. Мне больно и противно прикасаться к своему жениху Он же клялся мне в любви, а сам спал с бывшей… Ласкал её, и этими же руками трогал потом меня. Как же это мерзко… — Рита, любимая, прости… — Не смей называть меня так. Между нами все кончено. — Нет, Рита! Пожалуйста, не поступай так с нами! Мы еще можем все исправить. — пересев на кровать, Лёша попытался снова меня поцеловать, но я увернулась. —...
Сказать оказалось легче, чем сделать.
— Как ты мог, Лёша? Зачем ты всё разрушил? — вырвав ладонь, вытерла ее о больничное одеяло. Мне больно и противно прикасаться к своему жениху Он же клялся мне в любви, а сам спал с бывшей… Ласкал её, и этими же руками трогал потом меня. Как же это мерзко… — Рита, любимая, прости… — Не смей называть меня так. Между нами все кончено. — Нет, Рита! Пожалуйста, не поступай так с нами! Мы еще можем все исправить. — пересев на кровать, Лёша попытался снова меня поцеловать, но я увернулась. —...
А самое паскудное, что в этом всем действительно лишь моя вина…
Одна проклятая ночь, которую я даже не помню. Одна подлая тварь, вбившая клин между нами. Моя глупость и невоздержанность.
— Как ты мог, Лёша? Зачем ты всё разрушил? — вырвав ладонь, вытерла ее о больничное одеяло. Мне больно и противно прикасаться к своему жениху Он же клялся мне в любви, а сам спал с бывшей… Ласкал её, и этими же руками трогал потом меня. Как же это мерзко… — Рита, любимая, прости… — Не смей называть меня так. Между нами все кончено. — Нет, Рита! Пожалуйста, не поступай так с нами! Мы еще можем все исправить. — пересев на кровать, Лёша попытался снова меня поцеловать, но я увернулась. —...
- Я однажды проснусь, а вокруг мир другой: светел, чист, бесконечно прекрасен, А на троне высоком Царица-Любовь, а на меньшее я не согласен.
- Я, - физиономия мужа смягчается, желваки опадают, уголки рта ползут вверх, а глаза выражают такую эмоцию. Как у побитого пса, - Я вернулся, - говорит он вполголоса. - Чего ты? – повторяю я непонимающим тоном. Не верю своим ушам. - Я вернулся, Олюнь, - произносит Сорокин уже чуть громче и чуть увереннее. От неожиданности я даже смеюсь. Только смех этот нервный! - Ты… Ты в своём уме, Женя? - Абсолютно! – серьёзнеет он... ДВУХТОМНИК ❥❣ Книга 2. Продолжение истории про Олю и Женю. ...
Я хотел ей ответить. Тоже нежно! Олюней назвать. Не решился. Думал, что мне это всё померещилось. Вот, с утра она проснётся, и всё будет, как прежде. Опять недовольства, претензии, ссоры.
- Я, - физиономия мужа смягчается, желваки опадают, уголки рта ползут вверх, а глаза выражают такую эмоцию. Как у побитого пса, - Я вернулся, - говорит он вполголоса. - Чего ты? – повторяю я непонимающим тоном. Не верю своим ушам. - Я вернулся, Олюнь, - произносит Сорокин уже чуть громче и чуть увереннее. От неожиданности я даже смеюсь. Только смех этот нервный! - Ты… Ты в своём уме, Женя? - Абсолютно! – серьёзнеет он... ДВУХТОМНИК ❥❣ Книга 2. Продолжение истории про Олю и Женю. ...
И будет совать в нос каждому встречному-поперечному, чтобы и те восхитились этой прелесть какой гадостью.
Окунуться с головой в книгу – замечательный план на выходные. Но ровно до того момента, пока тебя в нее не затянет с головой. Причем не фигурально, а весьма реально. А автор (чтоб ему в собственном романе очутиться!) оказался щедр на неприятности для моей героини. Конечно, ее не жаль, она же второстепенная! Ну, подумаешь, потеряла магию, оказалась втянута в заговор против короны и ее хотят убить – это все детали фона, не стоящие читательского внимания! Только мне-то теперь как выбраться из...
Ну, короче! Решил дать ей время. Созреть, что называется. Пускай повыпендривается, сыграет на публику. Может даже ещё чё придумает из той же оперы, что и букет. Ну, чтобы заставить меня ревновать! Но я хочу, чтобы она сама попросила остаться. Точнее, чтобы не попросила, а чтобы выдала себя как-нибудь. Пойду в наступление позже. Не железный же я человек!
- Я, - физиономия мужа смягчается, желваки опадают, уголки рта ползут вверх, а глаза выражают такую эмоцию. Как у побитого пса, - Я вернулся, - говорит он вполголоса. - Чего ты? – повторяю я непонимающим тоном. Не верю своим ушам. - Я вернулся, Олюнь, - произносит Сорокин уже чуть громче и чуть увереннее. От неожиданности я даже смеюсь. Только смех этот нервный! - Ты… Ты в своём уме, Женя? - Абсолютно! – серьёзнеет он... ДВУХТОМНИК ❥❣ Книга 2. Продолжение истории про Олю и Женю. ...
Из-за стола вставала как истинная леди: с легкостью, какой рукой подать до анорексии, и ощущением, что вместо врагов на ужин таки пришел аппетит, с которым я сразилась в меру мужественно и победила. Но эта виктория оставила какое-то горькое послевкусие. Кажется, люди называют его голодом.
Окунуться с головой в книгу – замечательный план на выходные. Но ровно до того момента, пока тебя в нее не затянет с головой. Причем не фигурально, а весьма реально. А автор (чтоб ему в собственном романе очутиться!) оказался щедр на неприятности для моей героини. Конечно, ее не жаль, она же второстепенная! Ну, подумаешь, потеряла магию, оказалась втянута в заговор против короны и ее хотят убить – это все детали фона, не стоящие читательского внимания! Только мне-то теперь как выбраться из...
Всегда знала, что с большей охотой оказывают бескорыстную помощь за звонкую монету.
Окунуться с головой в книгу – замечательный план на выходные. Но ровно до того момента, пока тебя в нее не затянет с головой. Причем не фигурально, а весьма реально. А автор (чтоб ему в собственном романе очутиться!) оказался щедр на неприятности для моей героини. Конечно, ее не жаль, она же второстепенная! Ну, подумаешь, потеряла магию, оказалась втянута в заговор против короны и ее хотят убить – это все детали фона, не стоящие читательского внимания! Только мне-то теперь как выбраться из...
И довели. Меня – до цели. Рыжего – до бешенства. Себя – до неприятностей. Ибо я решила сходить. С ума. Хотя бы на полчасика. Потому что сила, выдержка и отвага
Окунуться с головой в книгу – замечательный план на выходные. Но ровно до того момента, пока тебя в нее не затянет с головой. Причем не фигурально, а весьма реально. А автор (чтоб ему в собственном романе очутиться!) оказался щедр на неприятности для моей героини. Конечно, ее не жаль, она же второстепенная! Ну, подумаешь, потеряла магию, оказалась втянута в заговор против короны и ее хотят убить – это все детали фона, не стоящие читательского внимания! Только мне-то теперь как выбраться из...
Если и играть на нервах – то только по своим правилам. Не фальшивя. И исключительно похоронный марш для чужой психики!
Окунуться с головой в книгу – замечательный план на выходные. Но ровно до того момента, пока тебя в нее не затянет с головой. Причем не фигурально, а весьма реально. А автор (чтоб ему в собственном романе очутиться!) оказался щедр на неприятности для моей героини. Конечно, ее не жаль, она же второстепенная! Ну, подумаешь, потеряла магию, оказалась втянута в заговор против короны и ее хотят убить – это все детали фона, не стоящие читательского внимания! Только мне-то теперь как выбраться из...
Ну, вот где этот момент находится, в котором всё ломается? Ведь мы же жили, любили друг друга, дочку воспитывали. Ведь я до последнего считала себя достаточно счастливым человеком. И да, может быть, не стало уже тех чувств, которые нас захлестывали в юности, но ведь думалось, что важнее другое - уверенность в муже, забота друг о друге, совместные интересы.
А оказалось, что даже этого у нас уже нет. И ничего не соединяет нас. Даже дочь. Потому что она уже взрослая и у нее своя жизнь.
- Дана! - выдыхает мой муж таким тоном, словно увидел восставшего мертвеца. - Вы продолжайте-продолжайте, - говорю им фразой из какого-то анекдота. - Я уже ухожу. Но мой "благоверный" подтягивает штаны, пытаясь шагать в моём направлении. Девица чуть ли не кубарем слетает со стола и, рыдая, собирает свои вещи. Молоденькая совсем. Едва ли намного старше нашей дочери. - А чего ты ревёшь, деточка? - сочувственно говорю ей. - Этот старый хрыч тебя обидел? Так ты не стесняйся, говори мне. Накажу....
Семья может быть как анестезией, так и эвтаназией, в зависимости от того, находишь ты в ней поддержку и сострадание или диктатуру и издевки.
Окунуться с головой в книгу – замечательный план на выходные. Но ровно до того момента, пока тебя в нее не затянет с головой. Причем не фигурально, а весьма реально. А автор (чтоб ему в собственном романе очутиться!) оказался щедр на неприятности для моей героини. Конечно, ее не жаль, она же второстепенная! Ну, подумаешь, потеряла магию, оказалась втянута в заговор против короны и ее хотят убить – это все детали фона, не стоящие читательского внимания! Только мне-то теперь как выбраться из...
Человек может вынести все. Главное – перед этим качественно связать охрану.
Окунуться с головой в книгу – замечательный план на выходные. Но ровно до того момента, пока тебя в нее не затянет с головой. Причем не фигурально, а весьма реально. А автор (чтоб ему в собственном романе очутиться!) оказался щедр на неприятности для моей героини. Конечно, ее не жаль, она же второстепенная! Ну, подумаешь, потеряла магию, оказалась втянута в заговор против короны и ее хотят убить – это все детали фона, не стоящие читательского внимания! Только мне-то теперь как выбраться из...
Нет, я обычно так себя не веду. Я - спокойный и уравновешенный человек" - как мантру мысленно твержу себе.
- Дана! - выдыхает мой муж таким тоном, словно увидел восставшего мертвеца. - Вы продолжайте-продолжайте, - говорю им фразой из какого-то анекдота. - Я уже ухожу. Но мой "благоверный" подтягивает штаны, пытаясь шагать в моём направлении. Девица чуть ли не кубарем слетает со стола и, рыдая, собирает свои вещи. Молоденькая совсем. Едва ли намного старше нашей дочери. - А чего ты ревёшь, деточка? - сочувственно говорю ей. - Этот старый хрыч тебя обидел? Так ты не стесняйся, говори мне. Накажу....
Чем он, почти пятидесятилетний мужик, мог заинтересовать её? Кроме денег? И анаконды? Риторические вопросы...
- Дана! - выдыхает мой муж таким тоном, словно увидел восставшего мертвеца. - Вы продолжайте-продолжайте, - говорю им фразой из какого-то анекдота. - Я уже ухожу. Но мой "благоверный" подтягивает штаны, пытаясь шагать в моём направлении. Девица чуть ли не кубарем слетает со стола и, рыдая, собирает свои вещи. Молоденькая совсем. Едва ли намного старше нашей дочери. - А чего ты ревёшь, деточка? - сочувственно говорю ей. - Этот старый хрыч тебя обидел? Так ты не стесняйся, говори мне. Накажу....
— Вы не просто помирились и всех помирили. Вы… вы дали людям какую-то надежду. Что и в нашем, простите, высшем свете, бывает что-то настоящее. Не только показуха и расчет.
Всю свою жизнь Амир играл по правилам. Правилам приличия, правилам семьи, правилам общества. Он был идеальным сыном: отличником, получившим блестящее образование, надежным старшим братом, душой компании, которая никогда не переходила границы дозволенного. Он думал, что так будет всегда. До того дня, как встретил Лейлу. Она была его правилом от противного, его тихим бунтом, его самым сладким запретным плодом. С ней он понимал, что значит дышать полной грудью. Но у каждой истории есть вторая...
Они выиграли вечер. Они достигли своих целей. Но почему-то его самая большая победа сейчас казалась ему самым большим поражением.
Всю свою жизнь Амир играл по правилам. Правилам приличия, правилам семьи, правилам общества. Он был идеальным сыном: отличником, получившим блестящее образование, надежным старшим братом, душой компании, которая никогда не переходила границы дозволенного. Он думал, что так будет всегда. До того дня, как встретил Лейлу. Она была его правилом от противного, его тихим бунтом, его самым сладким запретным плодом. С ней он понимал, что значит дышать полной грудью. Но у каждой истории есть вторая...
Он только что женился. Но чувствовал себя так, будто проиграл важнейшую битву. И даже не понимал, как именно это произошло.
Всю свою жизнь Амир играл по правилам. Правилам приличия, правилам семьи, правилам общества. Он был идеальным сыном: отличником, получившим блестящее образование, надежным старшим братом, душой компании, которая никогда не переходила границы дозволенного. Он думал, что так будет всегда. До того дня, как встретил Лейлу. Она была его правилом от противного, его тихим бунтом, его самым сладким запретным плодом. С ней он понимал, что значит дышать полной грудью. Но у каждой истории есть вторая...
Зря говорят, что мужчины не плачут. Вы просто не умеете их обижать! Или смешить до слёз...
Кто бы мог подумать, что на вечере в честь десятилетнего юбилея нашей свадьбы я случайно подслушаю разговор двух нимфеток, спорящих на моего мужа... Я оставлю это просто так? Ага, щас!