...ее очень тянуло домой. Далека она была от всей этой суеты и празднования. Хоть и нравилась ей новая работа, она отнюдь не была карьеристкой. Ей хотелось сажать цветы в горшочках, вязать свитера и шить лоскутные одеяла, укрывая близких нежностью; хотелось печь миндальные пироги и заваривать ароматный липовый чай, читать «Унесенные ветром», завернувшись в плед, или обсуждать с Аней за обедом сюжеты книг...
- Не все такие как вы, ваша драконистость. Есть еще мужчины, которым важно внутреннее содержание.
– О, найди их, пожалуйста, я сразу же тебя выдам замуж.
Ну, какого хрена разлеглась, корова? — с трудом сфокусировавшееся зрение выхватило из окружающей реальности среднерослого, крепкого мужика в расхристанном камуфляже. — Не видишь — зверье? Двигай давай жопой к машине! Ну? Пошла!
С одними людьми можно только собирать плоды, а с другими - ещё и сажать деревья.
Это волк Владислава, – медленно произнес Харольд. – Он даже ему себя трогать не дает.
– О чем вы говорите?! – еще недоумевала я. – Я его даже как-то поцеловала!
– Значит, ему повезло даже больше чем мне! – сказал напряженным голосом Влад, появившийся у двери.
- Иногда притворная симпатия, лучше откровенного ужаса.
- Я чувствую себя глупо, бегая переодеваться в свою комнату, - пожаловалась я, наблюдая как одевается Влад.
- Я отдал тебе свое сердце, уж с гардеробной мы как-нибудь разберемся.
К тетке нужно со своими харчами. Иначе выходные просидишь зубы на полку. Всё твердит о похудении. Любит устраивать мне разгрузочные дни, пока я у нее в гостях.
Вика сочувственно покивала.
— У некоторых людей такая комплекция…
Яна махнула рукой и устало усмехнулась.
— У меня нет. Я просто люблю поесть.
Иногда давать второй шанс значит подарить еще одну пулю тому, кто первый раз в вас не попал, потому что промахнулся.
На войну каждый едет по разным причинам. Кто-то и впрямь свято верит, что защищает родину, кто-то просто пытается подзаработать, кто-то ищет себя, какие-то новые смыслы…
– Осторожно, Лиз. Разве ты не в курсе, что мужик – скотина примитивная? Нельзя ему таких слов говорить.
– А то что? – непонятно чем растревоженная, Лиза спряталась за своим бокалом.
– А то он надумает то, чего нет. И горя потом не оберется.
Может быть, она разочаровала явившихся родственников и случайных зевак. Тем, что не позволила себе рыдать напоказ, заламывать руки и бросаться вслед за опущенным в яму гробом. И тем, что наблюдала за происходящим с каменным лицом. Иногда невпопад кивая подошедшим выразить ей соболезнования. Или… Зачем там они подходили?
Проблемы начинаются не тогда, когда чиновники воруют и берут взятки, а когда они больше ничего не умеют, кроме как воровать и брать взятки.
Проблема России не в том, что она не способна накормить бедных, а в том, что богатые никак не нажрутся!
Красота этого лица была словно соткана из многих тайн, красота — внутренняя, а не телесная, мимолетная же улыбка на устах казалась слишком тонкой, чтобы быть действительно ласкающей и нежной.
Моя любовь крепла с каждым днем - несмотря на все тайны, как я думал тогда; теперь я понимаю, что без тайн не было бы и любви...
Женщина — сфинкс без загадок.
Я не могу любить там, где не могу доверять...
он был бы милейшим человеком, не будь у него страсти всегда говорить правду, но, в сущности, эта прямота его характера только усиливала наше благоговение перед ним...
... леди Алрой была похожа на один из тех удивительных кристаллов, которые можно видеть в музеях и которые то прозрачны, то через мгновение, совсем мутны.
У ней была страсть к загадочному, но сама она была не более как Сфинкс без загадки.
женщины созданы для того, чтобы их любить, а не понимать.
Неадекватность – это дар Божий, не всем он дается.
– Только послушайте начало, – произнес вдохновленный поэт. – При виде вас все члены во мне встрепенулись…
– Что, кхм, кхм, простите, у вас встрепенулось?
Распознавайте в людях их слабости, играйте на них, а сами сохраняйте спокойствие. Встречайте неприятные слова с непринужденным лицом и с улыбкой подходите к человеку, к которому охотнее подошли бы с вызовом на поединок. Любую неловкость вы можете загладить своим хладнокровием, в то время как эмоции, вышедшие из-под контроля, часто заставляют выглядеть глупо.