Сказания и легенды живут своей жизнью; от того, в чьих устах они звучат, зависит многое. Прочти-ка пяток хроник о любом событии – не сразу разберёшь, что они пишут об одном и том же.
А ты полагаешь, что жизнь лишь контраст между чёрным и белым? Нет, юноша, краски, наложенные мирозданием, значительно разнообразнее. Они могут отражать суть, но чаще они её скрывают, как художники скрывают под голубым мазком жёлтый, чтобы получить зелёный.
Бремя власти неведомо тем, кто его не нёс
Власть никогда не стоит дёшево, и цена – не только деньги, но и жизнь, и честь. Разменная монета любых переговоров.
Государство, как любой механизм, ломается и ремонта требует. У плохого правителя страну постоянно приходится чинить, ни на что остальное нет ни времени, ни денег. Хороший правитель заранее механизм смажет да поломки выявит, зато потом всё будет без перебоев работать. Кто-то омертвевший орган ножом режет сразу и выживает, кто-то спохватывается, когда гангрена уже половину тела убила.
Хочешь жить – учись убивать или убьют тебя!
Святость достигается не смертью во имя веры, а жизнью во имя Бога и людей
Жизнь постоянно задаёт нам вопросы – жаль, её ответы слышны не всегда
Любовь хороша в постели, на грязной войне надо выбирать не жену, а тех, кто за ней стоит
Давший им хлеба вместо увещеваний будет наиболее успешен в проповедях
Король должен понимать границы власти, а не отодвигать их по своей прихоти.
лучший способ заставить кого-то передумать, это ударить по его кошельку
Армия не падает с неба, её надо создавать. Даже из отребья, на которое в мирное время ты и не глянешь.
Никто не сделает для нас того, чего мы не готовы сделать сами!
не всегда стоит верить даже собственным глазам, что уж говорить о чужих. Правда у каждого своя, видите ли, всяк её опишет по-разному, со своей колокольни. Чем ниже колокольня, тем меньше знаний и больше домыслов, чем она выше – тем больше возможностей и желания сказать то, что тебе надо.
Знания не берутся из ниоткуда
Не всякую клятву можно исполнить
Можно убить летописца, но не Летопись.
– ...мама ушла, велела квартиру пропылесосить… а я его ненавижу!
– Кого? – не поняла Ксюша.
– Пылесос! Гнуснейшая машина!
– Почему? – засмеялась Ксюша.
– Воет, как вурдалак!
– А вурдалаки воют?
– Черт их знает!
– Куда делась моя решительная и уверенная в себе Тереза? И что это за ее невнятный двойник сейчас лопочет непонятно что?
– Сам ты невнятный, – обиделась я. – С карт началась наша ссора. Ты можешь обещать, что так мы не сделаем хуже?
– Я могу обещать, что хуже мы сделаем только бездействием, – негромко произнес он...
Говорят: «Чтобы врать, надо иметь две памяти».
Ничего только дураки без воображения не боятся.
Все начинается с пустяков. И плохое, и хорошее...
Настоящие сыщики не выбирают, за кем следить! А следят за тем, кто попадется!
Дело в том, что у Шмакова существовала собственная шкала ценности мысли. Наиболее примитивная мысль – мысля, посложнее, поудачнее – мыслюха, а уж мыслюндия – это высший сорт!