Глупость и слабость всегда наказуемы, причем расплачиваться за них приходится не только виновному.
Есть такой тип личностей, которые могут прожить жизнь спокойно и не совершить особых грехов, если на их пути не появятся соблазны. Но первая же трудность заставит их пойти по пути наименьшего сопротивления. А этот путь редко ведет в райские кущи.
— Вы не хуже меня знаете, что справиться с rihasse нельзя.
— Можно. Просто никто еще не понял, как это сделать, — уверенно произнесла леди Кларисса. — Вы плохо меня знаете, если считаете, что я позволю какой-то нежити забрать моего ребенка.
Линх проблем не доставлял с тех пор, как ему исполнилось двадцать. Точнее, он успевал разгрести все созданные им проблемы до того, как сведения о них доходили до ушей деда и отца.
Легко убить чудовище, а ты попробуй возвысить до себя кого-то стоящего несоизмеримо ниже тебя лишь из благодарности и уважения. На такое немногие способны.
— Что ты такое к нему испытывала, что приворот вышел таким сильным?<
Я задумалась.
— Ненависть. Уважение. Благодарность. Страх.
— Жуткое сочетание…
Линх знал, что такое страх, ничего не боятся только мертвецы и безумцы. Но что такое ужас, он понял только теперь. Ужас — это понимать, что ты обречен и что возможности для спасения не существует.
Иногда лорд делал мерзости не ради блага клана, а исключительно из любви к искусству.
— Она не сильная, — с легкой грустью ответила лара Тиана. — Просто у нее не было возможности, чтобы стать слабой.
Эта женщина из разряда тех родителей, которые не дают выбора детям. Есть только одно правильное мнение – их, желания остальных их не волнуют. Я же для этой женщины очередной объект, который можно воспитать, а не любимый ребенок.
Чем красивей мужчина, тем больше от него неприятностей.
Глупец видит три дороги, умный — тридцать три.
В итоге совместной борьбы с последствиями моей хвори из меня сотворили… не меня. Нет, сказочной красавицей я не стала, тут уж, как говорится, что боги дали, с тем до смерти и танцуем, но отражение в зеркале произвело на меня впечатление. Из скромной гадюки я превратилась в кобру. Королевскую, наверное.
Меня буквально трясло от бешенства, только навыки лицедейства, полученные на работе в страже, помогали держать лицо.
— Можно подумать, человеческие мужчины поголовно блюдут целибат до свадьбы, а после делят ложе только с законными супругами.
— Конечно нет, — не стала спорить я. — Но у нас подобные вещи называют распутством. И не гордятся ими.
— Вы просто не знаете, что обсуждается в чисто мужских компаниях.
С такой супругой и без тещи можно повеситься.
Змея лишь раздраженно мотнула головой и упрямо поджала губы. Значит, так и будет холодно и вежливо шипеть при каждом удобном случае. Ну и за кого ее такую выдать замуж? А идея обустроить личную жизнь человечки, после того как ее пребывание среди Рысей было официально одобрено Линхом, требовала скорейшего воплощения в реальность. Правда, Раэн не представлял, кто провинился перед кланом до такой степени, чтобы обрести в качестве второй половины Риннэлис Тьен.
Лицо оборотня сияло до неприличия, и я решила, что он явился сообщить потрясающую новость: убивать меня будут прямо сейчас. А с чего бы еще у него с утра пораньше было такое превосходное настроение?
Людей он ставил чуть выше, чем скот. И то лишь потому, что человек, в отличие от животного, мог правильно понять и в точности исполнить то, что ему велели.
тренироваться надо больше. Врожденный талант еще не делает тебя великим магом.
- Ты видел, что творится у нас в школе? Если я пойду против этих не нормальных, меня саму потом затопчут.
- Иногда лучше быть затоптанной, чем никем...
Не всегда хватает духу признаться, скажем так, в не очень благовидных поступках. Глупо было надеяться, что последствия обойдут нас стороной, но я думал… точнее, не думал, что все так закончится.
— всем испытаниям рано или поздно приходит конец. Конечно, на смену всегда спешат новые, но разве стоит об этом печалиться? Надо радоваться наступающему дню, улыбке дорогого человека, мелочам, которые кажутся нам второстепенными, но потом выясняется, что они — дороже жизни.
«Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека – всегда можно».
"Делай, что должно и будь что будет"