Это научило его многому, в частности, тому, что если умеешь работать, везде выгребешься.
Влад не терпел женских истерик. И вообще, у него была работа, деньги сами себя не сделают.
Влад смотрел на нее и все хотел спросить:
«Ну что, Суровцева? Как оно тебе замужем?»
А она торопилась и счастливой женщиной не выглядела. Больше тянула на затраханную жизнью разведенку.
«Марина, ты не понимаешь».
Какого черта?! Что он пытался ей объяснить?
Конечно, где уж ей понять, что там в ранимой душе Влада Сташкова происходит.
Вот это была засада. Говорят, чего боишься, то и случается?
- Таисия, я не знаю, как дальше жить без твоего громыхания на кухне по утрам, без твоей музыки в процессе работы. И да! Без твоих сырников и оладушков! Так что, давай жить вместе?
Что? Просто жить? А как же рука и сердце на блюде из золота?
– Ну вот, прошла любовь, завяли помидоры, ботинки жмут, и нам не по пути. Высказалась? Полегчало тебе? – ворчала я на себя, собирая сумку.
«Практика показала, что с мужчинами куда проще сплетничать, чем с женщинами. Мужики тонкостей допроса не понимают и информацию выдают всю и сразу. Причем иногда в таких гаденьких подробностях, которых самая залихватская сплетница не знает.»
« Это какой-то поехавший мир. Молодежь питается проросшими бобами и луковым супом, а директор крупной фирмы занимается йогой. Я очень извиняюсь, но здесь вообще кто-нибудь накатывает?!»
«Наверное, бывший – это какой-то особый статус в жизни девушки. Кодовое слово. Зашифрованное послание.
Мы можем уверять себя, что ничего к ним уже не испытываем, но потом они начинают жить без нас – и мы сходим с ума от ревности и обиды.
Потому что бывшие должны скоропостижно скончаться в тот самый день, когда перестали быть нашими настоящими.»
– А что? Или ты думаешь, что ты здесь лежишь, весь такой разноцветный и немножко раненый,и это даёт тебе право называть девушку лахудрой?
Уважение и доверие — главное в отношения, вот что поняла.
Говорят, что счастье — это коллекция моментов.
Озвучить то, что меня задевают его милое общение с женщинами — все равно что добровольно признать свою слабость. Сильным на все плевать. Они уверены в себе и точно не станут не спать ночами из-за того, что объект их симпатии обменивается с кем-то любезностями. Очевидно, что я не сильная. Может быть меня это бесит, а не востребованность Роберта среди противоположного пола.
— Тогда едем! — восклицает Поля и ее глаза вновь ярко зажигаются. — А ты мне купишь новую корону там?
Роберт с готовностью кивает.
— Конечно. Сколько попросишь.
Я закатываю глаза. Очередной промах. Разве можно этой пятилетней принцессе такие вещи даже в шутку говорить? Судя по бегающему азартному взгляду, она уже прикидывает, сколько чемоданов ей с собой брать.
С детьми всегда так: когда им плохо, хочется землю рыть от беспомощности.
Я же говорю, что мужчина с дочкой — это как пресс Криса Хэмсворта: не оставляет равнодушным никого.
Как же это несправедливо, что ты весь год из кожи вон лезешь, чтобы быть классной мамой: отвозишь и забираешь дочь из садика, не спишь ночами, когда она температурит, в рабочее время украдкой выбираешь для нее игрушки и неделями ешь ненавистные макароны с сосисками, потому что Полина только их и признает… А Роберт приезжает дважды в год и за один вечер становится в глазах дочери героем, просто разрешая ей все.
— Заказывай все что хочешь, зайчонок, — подсказывает Роберт, глядя на то как Поля сосредоточенно водит пальчиком по картинкам в меню. — Когда принесут, выберешь то, что понравится.
Я вообще-то против такой расточительности. Через пару дней щедрый папа-либерал вернется к себе в столицу, а я в образе скупого диктатора продолжу запихивать в бедного ребенка овсянку.
...мы спускаемся во двор, где нас ожидают поблескивающий начищенными боками седан и стоящий рядом с ним Роберт. Соседка, вышедшая из подъезда вслед за нами, чуть шею себе не сворачивает.
Вот что меня радует в нашей с ним ситуации(помимо появлении Поли на свет конечно), так это осознание того, что даже в девятнадцать у меня был неплохой вкус. Мозгов не было, а вот вкус был.
— А вы Фредерику всегда полным именем называете или есть сокращенное?
— Я иногда зову ее Федя.
Меня даже передергивает немного. Бедная девочка.
— Видишь, как здорово, что твоя не блещущая фантазией мама назвала тебя простым русским именем Полина. Потому что никто не назовет мою дочь Федей.
— Я не хочу походить на того, кто, раздевшись до сорочки, начинает прыгать хуже, чем он это делал в камзоле. Я нахожу очень удачным, что час поздний, ибо краткость времени заставит меня говорить сжато, а неподготовленность будет служить мне извинением, и я смогу, не навлекая осуждения, сказать все, что первым придет мне…
В нашем проклятом отечестве не место святости; ровное, нескончаемое пространство – вот наша стихия.
В странностях нет ничего плохого, если они приносят удовольствие и не вредят здоровью, как физическому, так и психическому.
— Фейт, совет академии единогласно принял решение отпустить тебя во время каникул под попечительство герцога Олеандра, — торжественным голосом сообщил мне ректор и замер, ожидая моих радостных вздохов и ахов.
Не дождался.
— Единогласно? — переспросила я, стоя перед столом профессора в его огромном кабинете на самом верху древней башни академии.
Надо же, какое единодушие. Сдаётся мне, они всем педагогическим составом плакали от счастья, когда услышали об отъезде. И лишь силой воли сдерживались, чтобы не броситься в нашу комнату в общежитии и не начать собственноручно собирать мне чемоданы.