чем больше узнаешь мужчину, тем меньше хочешь стать его женой.
Облик на самом деле не значит ничего…
Маска может быть лицом, лицо — маской
— Благодарю за помощь, госпожа Фрикус! — не удержалась от сарказма напоследок. — Когда за мной придет смерть, отошлю ее к вам. Пока вы решите все проволочки, я еще с три века проживу.
...деньги не имеют никакой ценности, если за эти деньги не можешь сделать совсем ничего.
Все же нужно отдать ему должное, он не подвержен классическим мужски манипуляциям вроде «догнать и схватить», «грозно рычать», «угрожать поиметь» и все такое прочее. Понятия не имею, что там в голове у женщин, которые считают такое мужское поведение «романтичным и милым». Меня от таких экземпляров откровенно воротит. Я, черт подери, не вещь, чтобы кто-то норовил прилепить на меня штамп своих больных маскулинных фокусов.
— Марго, вы ревнуете.
— Нет, - быстро отмахиваюсь от неприятны мыслей о том, что его предыдущая фраза прозвучала так, будто он собирается записать в свой список любовных побед еще минимум десяток имен.
— Я утверждал, а не спрашивал.
Лунник протягивает ладонь и легко проводит пальцем у меня между бровями. Едва касается кожи - а у меня щемит где-то за ребрами и хочется достать эту неугомонную мышцу, которая называется сердцем, и покрепче ее сжать, чтобы не скакало как угорелое.
Можно сколько угодно докапываться до истоков той ситуации и искать крайнего, но, когда женщина попадает в неприятности - мужчина должен ее спасти. Иначе, на кой фиг тогда мать-природа дала нам все мужские причиндалы, мускулы и тестостерон? Это только моральные кастраты любят разглагольствовать о том, что «никому и ничего», но если мужик позволяет женщин самой разгребать свои проблемы - скорее всего, ему пора перестать бриться и самое время начать поиски мужа.
Вот он - главный жирнющий минус моего почти_целибатного отношения к отношениям. Даже если звучит как каламбур. Когда на орбите у женщины нет ни одного видимого мужика, а вся ее жизнь - просто бесконечная череда одинаковых подъемов, бытовых забот и таких же одинаковых отбоев, все вокруг как-то забывают, что она - женщина, что ей тридцать пять и что она давно не должна отчитываться, почему не пришла после отбоя.
Где были мои мозги, когда я думал, что она прочет каждую(записку) и оценит мою попытку сгладить неприятный осадок после моего ночного визита?
Так и хочется ответить самому себе: «Очевидно там же, где они находятся сейчас – спереди, в штанах».
Наверное, я одна из немногих женщин в этом мире, которых раздражает щетина. Мужчина должен быть брутальным в своих поступках – в офисе, раздавая приказы своим подчиненным или штурмуя горную вершину, или спасая чьи-то жизни, или что-то еще, показывающее его силу, уверенность в себе, ответственность… да много чего. А торчащие на его щеках суточные «колючки» не показывают ничего, кроме того, что мужчина сутки не брился.
«Сердцу слово не давали! — тут же осадил жесткий разум. — Из-за тебя вечно тупею!».
Вот да! Я мысленно пожала руку своей здравости, диалоги с собой не в счет. Иногда полезно поговорить с умной феей!
Получив новый термин и точку отсчета, разум высвобождается для обдумывания новых вопросов
Любовь и ненависть... Слишком близко.
- Он ничего тебе не сделал? Я нахмурилась, глядя на старого друга. — А должен был? — осторожно спросила я. У этих стен есть уши, так что мы были очень аккуратны в словах. — Ты не видела Северное крыло? — тихо спросил Аршер. — Нет, а что с ним? — Ну… его больше нет.
В Италии хорошо лейтяйничать и мечтать. О несбыточном. Ведь здесь, на берегу моря, все кажется возможным, даже самое сокровенное.
"Милая, - сказал он мне, - У меня есть море, солнце, а моя красавица жена приготовила пасту. У меня есть все для счастья. Я не стал бы шевелиться ради того, чтобы заработать деньги, которыми ты трясешь перед моим носом. Но я накормлю тебя, чтобы поделиться своим счастьем".
— Рори? — изумилась я, узнав голос. — Какого черта ты меня пугаешь? Я чуть было не поверила в привидения! — А что в них не верить? — пробурчал парень. — Они существуют. По крайней мере, в Ирландии.
В мои тринадцать мне снились кошмары. Только я не знала, что надо бояться не чудовищ во снах, а того, кто приходит утешать меня.
Не бывает сослагательного наклонения в судьбе. Есть или то, что случилось, или… или то, что не стоит глупых сожалений. Какой смысл изводить себя тем, что могло бы быть, если бы реальность была иной? Она такая, какая есть – жестокая и злая, бьющая порой наотмашь и дразнящая красивой иллюзией сказки.
Смотри… огонь жаден. Он не умеет любить по-другому. Чтобы жить, ему необходимо дерево, но эта любовь губительна для обоих. Пламя пожирает полено, превращает его в пепел, с каждым поцелуем взмывая все выше, разгораясь все ярче… но это смертельный танец, Диана… Потому что, убивая дерево, огонь тоже гибнет. Горит ярко, но умирает… И когда от дерева ничего не останется, пламя погаснет. Оно не может жить само по себе… Это так похоже на любовь, правда, Диана? Убивать того, кого больше всего любишь…
Смотри… огонь жаден. Он не умеет любить по-другому. Чтобы жить, ему необходимо дерево, но эта любовь губительна для обоих. Пламя пожирает полено, превращает его в пепел, с каждым поцелуем взмывая все выше, разгораясь все ярче… но это смертельный танец, Диана… Потому что, убивая дерево, огонь тоже гибнет. Горит ярко, но умирает… И когда от дерева ничего не останется, пламя погаснет. Оно не может жить само по себе… Это так похоже на любовь, правда, Диана? Убивать того, кого больше всего любишь…
В мои тринадцать мне снились кошмары. Только я не знала, что надо бояться не чудовищ во снах, а того, кто приходит утешать меня.
— Рори? — изумилась я, узнав голос. — Какого черта ты меня пугаешь? Я чуть было не поверила в привидения! — А что в них не верить? — пробурчал парень. — Они существуют. По крайней мере, в Ирландии.
"Милая, - сказал он мне, - У меня есть море, солнце, а моя красавица жена приготовила пасту. У меня есть все для счастья. Я не стал бы шевелиться ради того, чтобы заработать деньги, которыми ты трясешь перед моим носом. Но я накормлю тебя, чтобы поделиться своим счастьем".