Все счастливы, кроме старухи лесничихи. Ну, она, знаете ли, сама виновата. Связи связями, но надо же и совесть иметь. Когда-нибудь спросят: а что ты можешь, так сказать, предъявить? И никакие связи не помогут тебе сделать ножку маленькой, душу – большой, а сердце – справедливым.
Наверное, это один из тех случаев, когда очевидное просто не хочешь замечать. Нет другого объяснения, почему лучший ищейка Артании не заметил лисицу в курятнике, когда она сидела у него перед носом, между двумя жирными наседками, держа в зубах третью.
Просто мы, настоящие феи, до того впечатлительны, что стареем и молодеем так же легко, как вы, люди, краснеете и бледнеете. Горе – старит нас, а радость – молодит.
Одним словом, у меня столько связей, что можно с ума сойти от усталости, поддерживая их.
Техника за гранью вашего воображения! Вы попытались придумать, а мы уже закончили испытания прототипа! Девиз корпорации «Древние»
Из булочки получится образцово-показательная жена. Готовит прекрасно, дома всегда чисто — мама к порядку приучила — и искусством доведения меня до ручки владеет в совершенстве. Чего ещё надо?
Сдаётся мне, боги создали женщин, чтобы мужикам жизнь мёдом не казалась.
— У женщины должны быть две вещи — профессия и счёт с неприкосновенным запасом, желательно — в иностранной валюте, — выдаёт Ирина. — А мужчины… они, — улыбается грустно, — приходят и уходят. Понимаешь?
Сколько мужчин , влюбившись в женщину из-за глаз , имели глупость жениться на ней целиком.
– О, это ты еще забываешь о смертельно простуженных работягах, которые могут тягать по болоту бревна и игнорировать при этом сломанные кости, но которые готовятся умирать при простой заложенности носа.
– Омеги любят внимание, – так говорила его мама-омега, и Джеймс привык считать, что это в самом деле так. В конце концов, это же разумно: каждый человек любит, когда к нему относятся хорошо.
– Это всё первобытный инстинкт, – любила говорить её омего-сестра, – беты должны подчиняться альфам, как в стаях в древнейшие времена.
– А омеги? – ядовито интересовалась Эрика.
– А омеги должны ложиться под них, – честно отвечала сестра, – так установила судьба.
Он покупает еще три книжки, потому что хочет, чтобы магазинчик продержался до следующей недели, когда он сюда вернется.
- Целуй меня, мой страстный эльфийский жеребец! - для пущей убедительности почмокала губами, старательно разбрызгивая слюни, - Я твоя навсегда!
- Да не напрягайся ты так! - посоветовала ревнивой эльфийке, - А то резинка на трусах лопнет!
Отложив удушение эльфийского принца до лучших времён, снова легла в кровать, накрылась шкурой и закрыла глаза. Подумала немного, потом накинула на первородного другую шкуру, прикрыв ему срам. А то отвлекает как-то.
Ну на самом деле бедолага же! У него друг орк, а жена... я.
И в этот момент Арфель остро посочувствовала всему Серому долу, ведь по всему выходило, что их Лунный князь дурак. Жена с почтением и пониманием примет любовницу. Ага. Два раза, и оба – скалкой.
И если ты думаешь, что моя зима слишком холодна... Ты не заслуживаешь моей весны.
— Это вы зря, Филиппа, — пожурил Песцов. — В стане врага нельзя отвлекаться. Нужно внимательно смотреть и слушать.
— А мы были в стане врага? — удивилась я.
— Разумеется. Пение Свиньиной — изощрённейший вид пыток, к друзьям его не применяют, — убеждённо сказал Песцов.
— Её приятельницы так не считают.
— Ещё как считают, — не согласился Песцов, — просто боятся говорить. Вы же наверняка видели их лица, когда Свиньина завывала. Такой ужас не подделаешь. Да и какие это приятельницы — так, прилипалы к богатым.
Побег только начался, а я уже опасаюсь, что он никогда не закончится. Это не побег, это отползание какое-то. Я возмущённо посмотрела на Песцова, который тоже выглядел не слишком довольным. Наверняка предпочёл бы удобство поезда этим черепашьим бегам. И вокзал, как назло, совсем рядом.
... идя вперёд, не стоит забывать о том, что оставляешь. Тем более, когда речь идёт о людях, которым ты не безразличен.
... надежда она такая. Знать - знаешь, а продолжаешь верить.
И веришь, веришь, веришь... пока не влетишь в реальность, как в стену. И тогда только и остаётся, что корить себя, но будет поздно: сердце разбито и собрать его заново - иногда непосильная задача.
... прошлое - это прошлое, его можно только принять и сделать выводы.
Голодный мужчина - страшный зверь. К такому лучше близко не подходить.