Пусть мы сейчас практически на дне, но это не значит, что мы можем опуститься окончательно.
Я женщина, а значит, я змея.
Думала, вырвалась из приюта — свобода, самостоятельность! А о том, сколько неизвестных опасностей таит в себе внешний мир, даже не задумалась.
Все шло настолько хорошо, что в один из дней я начала ловить себя на внезапной мысли: счастье не может длиться бесконечно.
Рано или поздно за все приходится платить по счетам, и я, наверняка, уже солидно задолжала судьбе.
И сколько бы я не просила у Вселенной оттянуть момент неизбежной расплаты, он, как и водится, наступил довольно скоро. Впрочем, об этом я догадалась не сразу.
Жениться в девятнадцать, через три дня после знакомства, может только влюбленный олень.
Оленем я и был.
Молодым оленем, у которого в крови циркулировал адский коктейль из адреналина, дофамина и тестостерона. ...
Врачебная тайна относится к основным постулатам клятвы Гиппократа – «Что бы при лечении, а также и без лечения я ни увидел или ни услышал касательно жизни людской из того, что ни следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной».
Лишь иногда врачебная тайна не могла оставаться секретом, в некоторых ситуациях, когда приходилось решать судьбу заболевшего, неспособного выразить свою волю… Либо по решению суда, если требовалось, например, следствию, вот тогда тайну приходилось раскрывать. Еще при угрозе распространения инфекционных заболеваний или массовых отравлений… в общем, если тайна противоречила интересам общества – врач тоже не обязан был соблюдать тайну.
...Иногда радикальные перемены нужны, а иногда – опасны. Если уж привык к определенному сорту кофе, виду из окна, человеку рядом – то лучше оставить это как есть. Надо четко понимать, что тебе мешает, а что помогает.
- Он настоящий! - вырвалось у меня.
Маруся с врачихой дружно расхохотались.
- Папаши вечно как ляпнут что-нибудь, - ворчливо произнесла узистка.
А Маруся сжала мою руку.
- Мне кажется, он похож на тебя, - выдала она.
- От мамаш тоже разного наслушаешься, - добавила умудренная опытом врач.
- Ты такой же, каким был десять лет назад.
- Беспечный, - объясняет Маруся. - Увлекающийся. Захотел чего-то - надо немедленно это получить. Невзирая на последствия.
- Рядом с ним твое сердце бьется чаще, - продолжила Виолетта Марковна.
- Потому что я его ненавижу!
- О, какие страсти! Я завидую. Давно никого не ненавидела, - мечтательно произнесла эта непостижимая женщина.
- Эмоции - это жизнь, - добавила она.
Только в это мгновение я осознала, что из одежды на мне только полотенце. Завязанное тюрбаном на голове.
Мужчины! Они, в отличие от нас, женщин, не смотрят на безымянный палец. Они смотрят на задницу, и больше их ничто не волнует.
Увидел - захотел - получил.
— Эрит, ты как хочешь, а мне этот Маторок не нравится. Если ты делаешь не то, чего он от тебя ожидает, можешь стать врагом, — высказал своё мнение о бароне мой помощник.
— Ничего удивительного, он привык получать то, что хочет и злится, когда этого не получает. Барон ещё тот лис, с ним нужно быть осторожнее, лишнего не говорить и ничего конкретного ему не обещать.
— Так ведь я не обещал, я вообще за столом не сказал ни слова, — удивлённо сказал Лемар.
— Вот и молодец, больше молчишь — дольше живёшь.
— Много, не всегда хорошо, лучше иметь одно оружие, которым владеешь хорошо, чем кучу, которое даже не знаешь, как держать в руках. Шлем не забудь, он в телеге лежит
С неба сейчас большими редкими хлопьями падал мокрый снег, но Чарес не собирался прерывать обучение, заявляя, что — на войне погода не имеет значения. Драться нужно уметь при любой погоде.
Сказки о голосе крови хороши для дамских романов, в реальности чужой человек остается чужим.
Не нужно было соглашаться на его безумное предложение. Счастье — иллюзия еще большая, чем кажущийся бесконечным полет.
Возвратная энергия темных чар имела одно интересное свойство: помимо слабости и боли, дарила несколько мгновений эйфории. Ни с чем не сравнимое блаженство, ощущение легкости и абсолютной свободы. Всемогущества и вседозволенности. Возможно, поэтому именно темные маги чаще прочих срываются. Некоторые сходят с ума…
Оливер никогда не курил. Общество курящих мужчин терпел, скрывая раздражение. Курящие же женщины ему откровенно не нравились. Не нравились их театральные жесты, вытянутые трубочкой губы и то, как, едва затушив сигарету, ему протягивали для поцелуя провонявшую табачным дымом руку.
Любовь как Вселенная. Такая же невероятная и бесконечная. И она так же прекрасна.
— Ты куда? – выглянула из гостиной мама.
— Забрать кое-что, – отозвалась я, накидывая на плечи кардиган.
— Не поняла – что и у кого? – удивилась она.
— Кошелек у парня, – пояснила я.
— В наше время у парней забирали сердца, – рассмеялась она.
Кем именно он должен был стать, я понятия не имела. На идиотов нигде не учили.
Я поняла со всей определенностью – он идеален для меня, этот странный лорд из чужого мира. Мне нравились его спокойствие, вдумчивость, сдержанность. Он не говорил попусту, не бросался словами. Его фразы всегда продуманы и выверены. Мне даже нравятся его трудоголизм, прямолинейность, способность находить компромиссы. Да, Милу взрослый, его нельзя его сравнивать с Робертом. Тому было восемнадцать, когда он погиб. Еще совсем юный, порывистый, беспечный. Из-за этого и пострадал.
…Любовь как Вселенная. Она зарождается из взрыва – взрыва эмоций и чувств, который длится небольшое количество времени. Потом расширяется и охлаждается миллиарды лет – целую вечность. А вечность – истинный срок любви.
— Выбор появляется, если есть сомнения, – неожиданно серьезно сказал Даня. – Выбор – спутник неуверенности в первом варианте. Если уверен – никогда не будешь думать о чем-то еще. Или о ком-то.