Цитаты
285557
– Итак, я увижу тебя утром? – спросила я, ощущая себя идиоткой. Разумеется, я увижу его утром. Мы же в его доме.
– С первыми лучами солнца, – он протянул руку и смахнул с моей щеки выбившийся локон. На какое-то мгновение мне показалось, что Блэйк собрался наклониться и поцеловать меня.
Но, к моему огромному разочарованию, он убрал ладонь и отступил.
Я не хотела, чтобы вечер заканчивался. Я понимала, что нас будет разделять только дверь, но все равно не желала разрушать момент.
– Сладких снов, Лучи.
Как только Блэйк захлопнул дверь, я упала на кровать и закрыла лицо руками. Я ни разу за всю свою жизнь не жаждала, чтобы мужчина схватил меня и поцеловал...
Блэйк Дженнингс всегда мечтал о том, что было у его родителей: нежная простая любовь, которая будет длиться до конца жизни. Лишь увидев Лучиану, он сразу понял, что она – та единственная. У Лучианы Салазар очень дружная семья, настаивающая, что нужно следовать за своими мечтами. Когда Лучиана устроилась работать на ранчо «Аркан», то меньше всего она ожидала влюбиться в его владельца – темноволосого мужчину, постоянно наблюдавшего за ней в городе. «Заарканить девственницу» – приторно сладкая...
"- Если бы все было так просто, Лиль, то не было бы на душе так гадко."
Золушка для принца или Укрощение строптивой. У Тани Крюковой, студентки университета, есть любящий отец, личная жизнь и желание быть счастливой. Она совсем не рада возвращению в эту жизнь рыжего и наглого Бампера – самоуверенного владельца ночного клуба, три года назад посмеявшегося над внешностью провинциальной девчонки и прозвавшего ее Коломбиной. И пусть Его Величество Случай – известный шутник, сегодня у девушки найдется сотня нелестных эпитетов, чтобы поставить наглеца на место! Ничего...
Иногда мне хочется вымыть твой рот с мылом. Возможно тогда ты задумаешься о том, что говоришь.
Золушка для принца или Укрощение строптивой. У Тани Крюковой, студентки университета, есть любящий отец, личная жизнь и желание быть счастливой. Она совсем не рада возвращению в эту жизнь рыжего и наглого Бампера – самоуверенного владельца ночного клуба, три года назад посмеявшегося над внешностью провинциальной девчонки и прозвавшего ее Коломбиной. И пусть Его Величество Случай – известный шутник, сегодня у девушки найдется сотня нелестных эпитетов, чтобы поставить наглеца на место! Ничего...
– Ты веришь в Бога?
– Да.
– В эпоху аэропланов стыдно быть верующим. Вот я – дочь священника, а не верю. – Она затянулась дымом. – Чего молчишь?
– Разве аэропланы отменили смерть?
Лера засмеялась:
– Конечно!
Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера “Лавр” и изящного historical fiction “Соловьев и Ларионов”. В России его называют “русским Умберто Эко”, в Америке – после выхода “Лавра” на английском – “русским Маркесом”. Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки. Герой нового романа “Авиатор” – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни...
– Почему, как вы думаете, произошел октябрьский переворот? – спросил меня Гейгер. – Вы ведь всё это видели.
Неожиданно. Выяснится потом, чего доброго, что Гейгер пишет исторические романы.
– В людях накопилось много зла… – подбираю слова для ответа. – Должен же был найтись этому выход.
– Любопытно как. Любопытно… Вы не связываете, значит, переворот с общественной ситуацией, с историческими предпосылками и прочими делами?
– А разве всеобщее помутнение – не историческая предпосылка?
Гейгер поставил перед моей кроватью стул и сел на него верхом.
– Но считается, что у помутнения семнадцатого года имелись свои причины – война там, обнищание народа, не знаю, что еще…
– Бывали времена гораздо хуже – и ничего, никаких помутнений.
Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера “Лавр” и изящного historical fiction “Соловьев и Ларионов”. В России его называют “русским Умберто Эко”, в Америке – после выхода “Лавра” на английском – “русским Маркесом”. Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки. Герой нового романа “Авиатор” – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни...
– Что вы чувствуете, – спрашивает, – оказавшись в новой, по сути, стране?
– Чувствую, что у нее новые сложности.
Улыбаюсь. Гейгер тоже улыбается – с долей удивления: ожидал чего-то другого.
– У всякого времени свои сложности. Их надо преодолевать.
– Или избегать.
Смотрит на меня внимательно. Произносит вполголоса:
– Вам-то не удалось…
Не удалось. Гейгер, по-моему, общественный человек. А я нет. Страна – не моя мера, и даже народ – не моя. Хотел сказать: человек – вот мера, но это звучит как фраза. Хотя… Разве фразы не бывают истинными – особенно если они результат жизненного опыта? Бывают, конечно.
Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера “Лавр” и изящного historical fiction “Соловьев и Ларионов”. В России его называют “русским Умберто Эко”, в Америке – после выхода “Лавра” на английском – “русским Маркесом”. Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки. Герой нового романа “Авиатор” – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни...
Уже второй раз слышу от него про воровство. Но ведь всегда воровали – в тысяча девятьсот девяносто девятом, в тысяча восемьсот девяносто девятом, и во все прочие годы тоже. Почему же это его так задевает – потому что немец? Немцы, я думаю, в таких размерах этим не занимаются, им удивительно, что можно так беззаветно воровать. Нам тоже удивительно, но – воруем.
Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера “Лавр” и изящного historical fiction “Соловьев и Ларионов”. В России его называют “русским Умберто Эко”, в Америке – после выхода “Лавра” на английском – “русским Маркесом”. Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки. Герой нового романа “Авиатор” – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни...
Гейгер сообщил мне, что сейчас “Оредежь” мужского рода. И без мягкого знака.
– Что, – спрашиваю, – река пол сменила?
– Сейчас не то что реки – люди пол меняют.
Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера “Лавр” и изящного historical fiction “Соловьев и Ларионов”. В России его называют “русским Умберто Эко”, в Америке – после выхода “Лавра” на английском – “русским Маркесом”. Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки. Герой нового романа “Авиатор” – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни...
И вот она уже рядом, ее ладонь в моей ладони. Прядь ее волос щекочет мое ухо. Мне было бы тяжело от мысли, что нас могут застать за этим. За чем-то другим, предосудительным, быть может, даже неприличным, – не страшно, поскольку неприличное – первое, чего можно было бы ожидать, а вот за этим… Тут ведь так тонко всё, так трепетно и необъяснимо, и не покидает чувство, что это уже когда-то было.
Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера “Лавр” и изящного historical fiction “Соловьев и Ларионов”. В России его называют “русским Умберто Эко”, в Америке – после выхода “Лавра” на английском – “русским Маркесом”. Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки. Герой нового романа “Авиатор” – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни...
Нет уже ни людей, ни событий, а слова остались – вот они. Наверное, слова исчезают последними, особенно – записанные.
Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера “Лавр” и изящного historical fiction “Соловьев и Ларионов”. В России его называют “русским Умберто Эко”, в Америке – после выхода “Лавра” на английском – “русским Маркесом”. Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки. Герой нового романа “Авиатор” – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни...
Спрашиваю у Гейгера:
– Так что же со мной все-таки случилось?
– Это, – отвечает, – вы сами должны вспомнить, иначе ваше сознание заменится моим. Разве вы этого хотите?
А я и сам не знаю, хочу ли я этого. Может, у меня окажется такое сознание, что лучше бы его заменить.
Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера “Лавр” и изящного historical fiction “Соловьев и Ларионов”. В России его называют “русским Умберто Эко”, в Америке – после выхода “Лавра” на английском – “русским Маркесом”. Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки. Герой нового романа “Авиатор” – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни...
А может, это и вправду несущественно? Может, имеет значение только то, что слова были произнесены и сохранились, а уж кем и где – дело десятое?
Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера “Лавр” и изящного historical fiction “Соловьев и Ларионов”. В России его называют “русским Умберто Эко”, в Америке – после выхода “Лавра” на английском – “русским Маркесом”. Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки. Герой нового романа “Авиатор” – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни...
часто так бывает на поминках: часа полтора говорят о том, каким покойник был хорошим человеком. А потом кто-то из пришедших вспоминает, что был покойник, оказывается, не только хорошим. И тут, как по команде, многие начинают высказываться, дополнять – и мало-помалу приходят к выводу, что был он, вообще-то, первостатейным мерзавцем.
Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера “Лавр” и изящного historical fiction “Соловьев и Ларионов”. В России его называют “русским Умберто Эко”, в Америке – после выхода “Лавра” на английском – “русским Маркесом”. Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки. Герой нового романа “Авиатор” – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни...
Слова сорвались с моего языка до того, как я успел остановиться:
– Пойдем, прокатишься на мне.
Мэри-Джейн покраснела еще сильнее, если это вообще возможно, и отвела глаза.
– Что?
Я прочистил горло и попробовал снова.
– Давай прогуляемся вместе со мной в конюшню. Там ты посмотришь на лошадей и, может, решишь покататься, – я был готов пнуть себя под зад, ведь произнес то, что нашептывал мой член, однако постарался взять себя в руки. – А с офисной работой я познакомлю тебя позже...
Мэри-Джейн не интересовали отношения. Все, чего она когда-либо хотела – это иметь ребенка, и только поэтому решилась на отчаянный шаг. Однако в банке спермы произошла чудовищная ошибка, и Мэри-Джейн получила не только малыша в животе, но и отца для ее ребенка, не знающего об их существовании. Тай был травмирован в результате несчастного случая на родео, и теперь все, чего он желает – просто работать на своем ранчо и держаться подальше от людей. Но эта мечта испаряется в тот же миг, как на пороге...
А. Ну, в принципе, классика. Кто виноват? Я виновата
Когда мой жених нашел себе новую невесту, я поклялась: "Первому же, пожелавшему меня мужчине, скажу "да!" Если бы я только могла представить себе, во что выльется моя принципиальность.
«Чем я буду лучше Доминика, если поступлю так? – спрашивала я у своего отражения в зеркале. – Он шлюха, она шлюха, я шлюха… Из нас получился бы прекрасный треугольник!»
Когда мой жених нашел себе новую невесту, я поклялась: "Первому же, пожелавшему меня мужчине, скажу "да!" Если бы я только могла представить себе, во что выльется моя принципиальность.
Значит, в отместку за то, что я ему,так сказать, эго отдавила, он мне теперь будет гадить по-мелкому? Брунгильда так Брунгильда! Пф! Напугал ежа голой жо…
Когда мой жених нашел себе новую невесту, я поклялась: "Первому же, пожелавшему меня мужчине, скажу "да!" Если бы я только могла представить себе, во что выльется моя принципиальность.
Кто-то назвал бы это предвидением или внутренним чутьем, а я синдромом копчика.
Когда мой жених нашел себе новую невесту, я поклялась: "Первому же, пожелавшему меня мужчине, скажу "да!" Если бы я только могла представить себе, во что выльется моя принципиальность.
... и поняла – бояться нечего. Тем более и копчик молчал, не подавая признаков жизни. А ведь я раньше за ним такого равнoдушия к нашей общей судьбе не замечала...
Когда мой жених нашел себе новую невесту, я поклялась: "Первому же, пожелавшему меня мужчине, скажу "да!" Если бы я только могла представить себе, во что выльется моя принципиальность.
Неужели любовь всегда такая? И миллиона поцелуев мало, чтобы наконец обрести покой. Но что за мысли снова в такую неподходящую минуту…
Трилогия. Книга 2 Мечтала о магии? Получите, распишитесь! Ах, не такую надо было?… Ну, дареному коню в зубы не смотрят. Я чудом вернулась в Академию после несправедливого отчисления, обретя наконец магические силы, а заодно парочку непростых родственников. Только тайн меньше не стало: как так получилось, что я осталась единственной наследницей славного рода двенадцать лет назад, и кто запечатал мою магию? А, главное, как теперь управляться с этой жуткой Тьмой, что норовит подчинить себе?...
- Мне тебя сам Бог послал!
- Бахус что ли? - кривовато и опасливо улыбнулась я.
Ты старая дева? У тебя есть кот, коллекция кактусов, квартира, доставшаяся в наследство от бабушки и никакого счастья в личной жизни? С этой проблемой справится разве что настоящий волшебник... Ну или Супермен, поселившийся по соседству.
- Я...я у соседа была, он мне одолжил свою волшебную палочку.
Ты старая дева? У тебя есть кот, коллекция кактусов, квартира, доставшаяся в наследство от бабушки и никакого счастья в личной жизни? С этой проблемой справится разве что настоящий волшебник... Ну или Супермен, поселившийся по соседству.
Я ждала и боялась расспросов подруги, но она то ли не заметила ничего, то ли не хотела, что бы Горбачёв прислушивался к нашим перешёптываниям, то ли... то ли просто привыкла к тому, что у меня никогда и ничего не случается... Ну разве что лопнет на трусах резинка, не более того.
Ты старая дева? У тебя есть кот, коллекция кактусов, квартира, доставшаяся в наследство от бабушки и никакого счастья в личной жизни? С этой проблемой справится разве что настоящий волшебник... Ну или Супермен, поселившийся по соседству.
- Алкотестер! - Отобрала аппарат у мужчины и, блаженно улыбаясь, прижала пропажу к груди.
- Моя прелесть...
Ты старая дева? У тебя есть кот, коллекция кактусов, квартира, доставшаяся в наследство от бабушки и никакого счастья в личной жизни? С этой проблемой справится разве что настоящий волшебник... Ну или Супермен, поселившийся по соседству.
- Он подумает, что ты шлюха, - злобно предсказал внутренний голос. - Кроме того ты Хранитель ключей...
Ты старая дева? У тебя есть кот, коллекция кактусов, квартира, доставшаяся в наследство от бабушки и никакого счастья в личной жизни? С этой проблемой справится разве что настоящий волшебник... Ну или Супермен, поселившийся по соседству.