Не стоит впрямую бороться с дураками, их больше, на всех сил не хватит. Значит, и тратить их незачем. Делай по-своему, вот и весь сказ.
На широких ступенях, плавно поднимающихся к хрустальным раздвижным дверям, не имелось ни одной урны – должно быть, в рамках борьбы с курением и курильщиками, – поэтому всё вокруг было усеяно разномастными бычками, бумажками, коробками из «Макдоналдса», крышками и пакетами.
– А я вот в последнее время всё думаю, почему люди так позорно тратят время. Так бездарно! Его ведь совсем мало и с каждым днем становится меньше и меньше! А все живут так, словно им не век отпущен, а два. Или три! Как будто сейчас можно кое-как черновик набросать, а потом уж зажить набело!
Основной закон – убей врага, пока он не убил тебя.
Именно сейчас я понимала, насколько упрощали жизнь социальные сети и телефоны. Ты всегда мог позвонить или написать человеку, узнать, как он. А не верить просто на слово.
И потом, даже если ты умудришься за один день превратиться в крутого парня, то ради чего? Ради недели поцелуев и долбежки в яме для арахисового масла на полосе препятствий, прежде чем он забудет, как тебя зовут?
Отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Потому что, когда нет возможности любить, остается лишь побеждать. Тешить эго приятно, но радость от этого мимолетная и какая-то будто искусственная. Потом горечь наступает, и, чтобы перебить ее, надо еще. И еще. И еще. И ни конца этому нет, ни края.
Война еще никого счастливее не сделала. Иногда нужно проиграть, чтобы ты и твои близкие люди стали счастливее.
Когда у тебя появляются дети, меняется абсолютно всё. Об этом написано немало, но по-настоящему осознать получается лишь на собственном опыте.
Иногда людям требуется немало времени, чтобы начать жить по-человечески.
Эволюция не остановилась, она продолжает косить слабаков. И только от тебя зависит, сдашься ты или продолжишь свой путь. Откажешься от сложностей или встретишь их лицом к лицу. От тебя зависит, сбережешь ли ты свое потомство, обучишь ли его, подготовив к жизни. Или останешься на дереве. Якобы в безопасности.
Мы растем и меняемся лишь в те моменты, когда нам тяжело. Совершенствуемся, учимся, мозг свой работать на всю катушку заставляем. Такая природа у нашего вида, и вряд ли когда-нибудь что-то изменится.
Девушки — слабые и нежные создания, не спорю. Но только если дело не касается детей. Ради своих детей мы пойдем на что угодно. Свернем горы. Совершим невозможное!
Вы можете насмехаться над хорошей физической формой, называть ее признаком тщеславия и нарциссизма, а погоню за ней – пустой тратой времени, но что бы вы ни говорили, сила есть сила.
…Боль ее даже обрадовала.
Ведь мертвые боли не чувствуют.
— Я как ищейка с гайморитом, которая пытается взять след.
Пока его ищут всей страной, он успешно провернул отвлекающий маневр. Как это часто бывает в схватках, подался влево, а врежет справа.
И каким будет следующий удар, никто не знает.
— Маньяки всегда стремятся к власти, – добавил Кент. – Одна часть их «я» тешит себя мыслями о собственном превосходстве, тогда как другая вынуждена подчинять окружающих, чтобы выдавать желаемое за действительное.
Она понимала: чтобы поймать убийцу, придется извлечь все крупинки информации до единой – вместе с болью, что их сопровождала.
— Если мне дают выбор: принять бой или отсидеться в сторонке, – я сражаюсь. Всегда.
– Придётся нам всё-таки господину товарищу полковнику звонить, – сказала она Вольке. – Ты его полюбишь. У него пёс Буран. Господин товарищ полковник считает, что Буран немного глупее академика, но зато уж точно умнее доктора наук.
Редактируя свои работы, вы многому научитесь.
Маня, развеселившись, рассказала администратору, что любые владельцы каких угодно клубов будут страшно рады её видеть у себя в гостях, а собака смирная, тоже любит порто и сигары, и как тяпнет, сразу беспробудно засыпает, её никто и не заметит.
– Только порто придётся в миске подать, – закончила она речь, – и на пол поставить.
Меня прилюдно обозвали умной. Какой кошмар.