Цитаты
285857
Никто не останавливается, чтобы подумать — все бегут. У всех мало времени, потому что вокруг очень много информации, которую хочется употребить, и не потому, что она нужна, а просто так, ради развлечения.
![Образцов Константин - Красные цепи [Трилогия]](https://topliba.com/covers/742262_100x150.jpg?t=1783614427 "Образцов Константин - Красные цепи [Трилогия]")
Петербург. Загадочный и мрачный, временами безжалостный и надменный, взирающий на суету мира живых с холодной чопорностью мертвеца. Этот город потрясает, завораживает и непрестанно пожирает человеческие жизни, превращая людей в призраков, а призраков делая похожими на людей. За его парадным фасадом в обветшавших коммунальных квартирах, среди лабиринтов серых улиц, в гулких недрах хмурых подъездов и колодцах дворов скрываются сумасшедшие гении, адепты древних культов, извращенцы, лидеры тайных...
Вся человеческая жизнь в своей неприглядности выворачивается наизнанку, когда по ней проходит борона уголовного следствия.
Петербург. Загадочный и мрачный, временами безжалостный и надменный, взирающий на суету мира живых с холодной чопорностью мертвеца. Этот город потрясает, завораживает и непрестанно пожирает человеческие жизни, превращая людей в призраков, а призраков делая похожими на людей. За его парадным фасадом в обветшавших коммунальных квартирах, среди лабиринтов серых улиц, в гулких недрах хмурых подъездов и колодцах дворов скрываются сумасшедшие гении, адепты древних культов, извращенцы, лидеры тайных...
…Люди, пережившие жизненные невзгоды, лучше понимают страдания других.
Петербург. Загадочный и мрачный, временами безжалостный и надменный, взирающий на суету мира живых с холодной чопорностью мертвеца. Этот город потрясает, завораживает и непрестанно пожирает человеческие жизни, превращая людей в призраков, а призраков делая похожими на людей. За его парадным фасадом в обветшавших коммунальных квартирах, среди лабиринтов серых улиц, в гулких недрах хмурых подъездов и колодцах дворов скрываются сумасшедшие гении, адепты древних культов, извращенцы, лидеры тайных...
Если сомневаешься — не делай, если делаешь — не сомневайся.
Петербург. Загадочный и мрачный, временами безжалостный и надменный, взирающий на суету мира живых с холодной чопорностью мертвеца. Этот город потрясает, завораживает и непрестанно пожирает человеческие жизни, превращая людей в призраков, а призраков делая похожими на людей. За его парадным фасадом в обветшавших коммунальных квартирах, среди лабиринтов серых улиц, в гулких недрах хмурых подъездов и колодцах дворов скрываются сумасшедшие гении, адепты древних культов, извращенцы, лидеры тайных...
…Даже с самыми масштабными проблемами можно справиться, если разбить их на составляющие.
Петербург. Загадочный и мрачный, временами безжалостный и надменный, взирающий на суету мира живых с холодной чопорностью мертвеца. Этот город потрясает, завораживает и непрестанно пожирает человеческие жизни, превращая людей в призраков, а призраков делая похожими на людей. За его парадным фасадом в обветшавших коммунальных квартирах, среди лабиринтов серых улиц, в гулких недрах хмурых подъездов и колодцах дворов скрываются сумасшедшие гении, адепты древних культов, извращенцы, лидеры тайных...
Суеверия всегда следуют за верой, как шакалы за львом, питаясь тем, что вера отвергла.
Петербург. Загадочный и мрачный, временами безжалостный и надменный, взирающий на суету мира живых с холодной чопорностью мертвеца. Этот город потрясает, завораживает и непрестанно пожирает человеческие жизни, превращая людей в призраков, а призраков делая похожими на людей. За его парадным фасадом в обветшавших коммунальных квартирах, среди лабиринтов серых улиц, в гулких недрах хмурых подъездов и колодцах дворов скрываются сумасшедшие гении, адепты древних культов, извращенцы, лидеры тайных...
Больное животное ищет растения и травы, которые могут его исцелить. Человек в ситуации духовной болезни тоже инстинктивно ищет то, что может успокоить его смятенную душу, но вот только за века пребывания в каменном мешке светской цивилизации инстинкты эти притупились, и он потребляет все подряд, без разбора, готовый одновременно ходить к колдунам, ставить свечки в церкви, возжигать благовония в буддийском дацане или внимать пустословию «духовных учителей», возглавляющих ими же созданные учения.
Петербург. Загадочный и мрачный, временами безжалостный и надменный, взирающий на суету мира живых с холодной чопорностью мертвеца. Этот город потрясает, завораживает и непрестанно пожирает человеческие жизни, превращая людей в призраков, а призраков делая похожими на людей. За его парадным фасадом в обветшавших коммунальных квартирах, среди лабиринтов серых улиц, в гулких недрах хмурых подъездов и колодцах дворов скрываются сумасшедшие гении, адепты древних культов, извращенцы, лидеры тайных...
Современные люди готовы сунуть пальцы во все оккультные розетки, пойти куда угодно за любым незнакомцем, если тот угостит конфетами, на ярких обертках которых написано «духовность», «очищение» или «просветление».
Петербург. Загадочный и мрачный, временами безжалостный и надменный, взирающий на суету мира живых с холодной чопорностью мертвеца. Этот город потрясает, завораживает и непрестанно пожирает человеческие жизни, превращая людей в призраков, а призраков делая похожими на людей. За его парадным фасадом в обветшавших коммунальных квартирах, среди лабиринтов серых улиц, в гулких недрах хмурых подъездов и колодцах дворов скрываются сумасшедшие гении, адепты древних культов, извращенцы, лидеры тайных...
Не разговаривай с незнакомцами — все маленькие девочки в большом городе твердо знают это правило. А вот взрослые девочки его забывают.
Петербург. Загадочный и мрачный, временами безжалостный и надменный, взирающий на суету мира живых с холодной чопорностью мертвеца. Этот город потрясает, завораживает и непрестанно пожирает человеческие жизни, превращая людей в призраков, а призраков делая похожими на людей. За его парадным фасадом в обветшавших коммунальных квартирах, среди лабиринтов серых улиц, в гулких недрах хмурых подъездов и колодцах дворов скрываются сумасшедшие гении, адепты древних культов, извращенцы, лидеры тайных...
…Люди всегда приходят туда, где чувствуют связь с прошлым, до тех пор, пока это прошлое им дорого.
Петербург. Загадочный и мрачный, временами безжалостный и надменный, взирающий на суету мира живых с холодной чопорностью мертвеца. Этот город потрясает, завораживает и непрестанно пожирает человеческие жизни, превращая людей в призраков, а призраков делая похожими на людей. За его парадным фасадом в обветшавших коммунальных квартирах, среди лабиринтов серых улиц, в гулких недрах хмурых подъездов и колодцах дворов скрываются сумасшедшие гении, адепты древних культов, извращенцы, лидеры тайных...
Привычка и правда рождает страх, правда когда она пройдёт, слетят и очки, из-за которых всё вокруг виделось в сером цвете.
Что делать, когда у тебя трое детей, а муж ушел к другой? Разумеется, попытаться отсрочить развод и ждать, пока у него проснется совесть. А что, если совесть вдруг просыпается не у мужа, а у собственного отца, которого не видела ни разу в жизни? Теперь я с детьми лечу в Сочи к постели умирающего, чтобы услышать его последнюю волю. Казалось бы, все предельно просто и немного грустно, вот только отец совсем не так болен, как говорили, а разного рода сюрпризы, задуманные им, коснутся каждого...
— Всегда есть вероятность, что демон влюбится в находящуюся рядом женщину. А влюблённый демон — раб своего чувства.
— Не боишься? — хватило сил на сарказм.
— Мечтаю, — неожиданно серьёзно ответил он. — Это слишком редкое и важное событие, которого глупо бояться.
Романтичные девушки полагают, что нет ничего важнее любви. Но уже не очень романтичные женщины знают: самое важное в жизни — это жизнь твоего ребёнка. На что готова мать, пытающаяся спасти дитя? Шагнуть в другой мир. Пойти на сделку с демоном. Поступиться гордостью и рискнуть жизнью, преодолеть все страхи и собственную слабость. Даже перешагнуть через незваную любовь, заставив замолчать своё глупое сердце. Вот только настоящая любовь требует не жертв, а верности. И тому, кто любит и...
У меня был коллега с милой привычкой хватать сидящего рядом человека за локоть или коленку. Ни на что «такое» он не намекал, но за эту привычку часто страдал лицом, особенно при общении с девушками.
Романтичные девушки полагают, что нет ничего важнее любви. Но уже не очень романтичные женщины знают: самое важное в жизни — это жизнь твоего ребёнка. На что готова мать, пытающаяся спасти дитя? Шагнуть в другой мир. Пойти на сделку с демоном. Поступиться гордостью и рискнуть жизнью, преодолеть все страхи и собственную слабость. Даже перешагнуть через незваную любовь, заставив замолчать своё глупое сердце. Вот только настоящая любовь требует не жертв, а верности. И тому, кто любит и...
— Страшная сила — женщина, защищающая ребёнка.
Романтичные девушки полагают, что нет ничего важнее любви. Но уже не очень романтичные женщины знают: самое важное в жизни — это жизнь твоего ребёнка. На что готова мать, пытающаяся спасти дитя? Шагнуть в другой мир. Пойти на сделку с демоном. Поступиться гордостью и рискнуть жизнью, преодолеть все страхи и собственную слабость. Даже перешагнуть через незваную любовь, заставив замолчать своё глупое сердце. Вот только настоящая любовь требует не жертв, а верности. И тому, кто любит и...
Мальчики взрослеют медленнее, умнеют тоже медленнее, причём ещё и не все.
Романтичные девушки полагают, что нет ничего важнее любви. Но уже не очень романтичные женщины знают: самое важное в жизни — это жизнь твоего ребёнка. На что готова мать, пытающаяся спасти дитя? Шагнуть в другой мир. Пойти на сделку с демоном. Поступиться гордостью и рискнуть жизнью, преодолеть все страхи и собственную слабость. Даже перешагнуть через незваную любовь, заставив замолчать своё глупое сердце. Вот только настоящая любовь требует не жертв, а верности. И тому, кто любит и...
В отсутствие мужчин женщинам приходится быть сильными, а ум у нас в роду явно передаётся по женской линии.
Романтичные девушки полагают, что нет ничего важнее любви. Но уже не очень романтичные женщины знают: самое важное в жизни — это жизнь твоего ребёнка. На что готова мать, пытающаяся спасти дитя? Шагнуть в другой мир. Пойти на сделку с демоном. Поступиться гордостью и рискнуть жизнью, преодолеть все страхи и собственную слабость. Даже перешагнуть через незваную любовь, заставив замолчать своё глупое сердце. Вот только настоящая любовь требует не жертв, а верности. И тому, кто любит и...
Исправить можно все , кроме смерти.
«Он верил, что я любила его. Самонадеянный мальчик. Мне было лестно, что меня любят.Истово.Самозазабвенно. С кровью. Любовь с кровью - любимое женское блюдо....»
Демоны преследовали знаменитого художника Врубеля почти всю его жизнь. Демоны на холсте, демоны в душе – и у всех нарисованных чудовищ и прекрасных ангелов были изображены живые глаза его единственной возлюбленной Эмилии Праховой – женщины, любовь к которой в прямом смысле свела с ума и погубила художественного гения… Молодой талантливый художник Михаил Вербицкий накануне выставки изрезал все картины, а после умер от передозировки наркотиков. Старший его брат, Стас, не верит ни во внезапное...
Леди должна уметь не только позаботиться о себе в трудные времена, но и переносить их с достоинством…
Овдовевшая, находясь на грани разорения, я заключила сделку и теперь должна выиграть отбор невест, который, не исключено, может стать смертельным для меня. Ведь за сердце его величества, а точнее за власть, будут бороться сразу семь претенденток из других империй. Но я и не догадывалась, что самым опасным для меня станет не отбор, а секрет императора…
- Сбегать надо или одной, или с любовником. У тебя есть любовник?
- Нету, - вынуждена была признать Кэри. И снова едва не расплакалась.
Надо было завести. А лучше двух… или трех… нет, на трех у нее бы времени свободного не хватило, да и запуталась бы она, вот два любовника - совсем другое дело. Один приходит по четным дням, другой - по нечетным.
Дилогия. Книга 2.
Год прошел. Близится прилив. Материнская жила переполнилась пламенем. Отсчитывают секунды жизни бомбы, совокупный удар которых уничтожит город. И тогда Стальной король спустит с привязи чуму, что затаилась на борту древнего «Странника». Новая война, способная уничтожить и псов, и людей, вот-вот разразится. Брокк, Кэри, Таннис и Кейрен — лишь пешки в игре двух королей, каждый из которых готов жертвовать фигуры ради победы. Но и пешка способна вести свою игру.
— Я молод. Хорош. Умен. Образован. Обладаю легким характером. И состоятелен, что тоже немаловажно. Карьеру сделаю, дядя утверждает, что у меня перспективы хорошие… если, конечно, доживу.
— А еще скромный, аж дух захватывает.
Дилогия. Книга 1. Что общего у королевского следователя, мастера-оружейника, благородной леди и крайне невезучей террористки? У каждого своя жизнь и свой путь, но однажды эти пути пересекутся на грязных улицах Нижнего города, сплетаясь в один узор. В нем оживает прошлое, которое недавно казалось похороненным. И тот, кто вчера был обузой, сегодня превращается в единственную надежду на спасение. Само будущее, предопределенное, не обещавшее ничего, кроме одиночества, вдруг даст шанс на счастье....
Кричать Тормир способен долго, выражаясь с изысканной витиеватостью, которая снискала немалое почтение среди подчиненных.
Дилогия. Книга 1. Что общего у королевского следователя, мастера-оружейника, благородной леди и крайне невезучей террористки? У каждого своя жизнь и свой путь, но однажды эти пути пересекутся на грязных улицах Нижнего города, сплетаясь в один узор. В нем оживает прошлое, которое недавно казалось похороненным. И тот, кто вчера был обузой, сегодня превращается в единственную надежду на спасение. Само будущее, предопределенное, не обещавшее ничего, кроме одиночества, вдруг даст шанс на счастье....
Волосы у нее жесткие, непослушные. Горничная вчера два часа вымачивала их в особом патентованном растворе, который обещал исключительный блеск и устойчивость прически, а потом еще час накручивала на специальные косточки, на которых пришлось спать. После такого сна началась мигрень, наволочка пропиталась раствором и приклеилась к голове, косточки пришлось отдирать, но стоило провести щеткой по локонам, чтобы придать, как написано было в инструкции, вид естественный, как локоны исчезли.
Дилогия. Книга 1. Что общего у королевского следователя, мастера-оружейника, благородной леди и крайне невезучей террористки? У каждого своя жизнь и свой путь, но однажды эти пути пересекутся на грязных улицах Нижнего города, сплетаясь в один узор. В нем оживает прошлое, которое недавно казалось похороненным. И тот, кто вчера был обузой, сегодня превращается в единственную надежду на спасение. Само будущее, предопределенное, не обещавшее ничего, кроме одиночества, вдруг даст шанс на счастье....
Артритные ветви старых кленов цеплялись за желтый шар солнца в попытке хоть немного согреться.
Дилогия. Книга 1. Что общего у королевского следователя, мастера-оружейника, благородной леди и крайне невезучей террористки? У каждого своя жизнь и свой путь, но однажды эти пути пересекутся на грязных улицах Нижнего города, сплетаясь в один узор. В нем оживает прошлое, которое недавно казалось похороненным. И тот, кто вчера был обузой, сегодня превращается в единственную надежду на спасение. Само будущее, предопределенное, не обещавшее ничего, кроме одиночества, вдруг даст шанс на счастье....
Каждый прощается, как может. Кто-то беспробудно пьет, кто-то пускается во все тяжкие, кто-то недвижимо лежит на постели, невидяще глядя в потолок и молча вопрошая: «Почему?» Кто-то кричит и рвет на себе волосы. Кто-то винит себя, кому-то все равно, а кому-то просто нужно побыть в одиночестве.
Добраться живым до Серых пределов в компании кровного врага — это серьезное достижение. Уцелеть в схватке с хмерой — без преувеличения подвиг. Но Таррэну необходимо не только довести отряд до цели, но и примириться с ненавидящей его Гончей, превратив Дикого пса если не в друга, то хотя бы в попутчика… а еще лучше — в напарника, которому можно без опаски доверить спину.