А если я ему и правда нравлюсь? А сегодня за обедом он банально ревновал? Или я, как и многие другие девушки, готова оправдать его любой ценой? Придумать сказку и чувства в ней?
Весеннее солнце сияло, играло, сверкало, отражаясь сквозь стеклянные бусинки занавесок. Ароматный гороховый суп на обед. Моё счастье всегда состояло из тысячи маленьких осколков. В каждом дне, в каждом часе, есть десятки мгновений, которые наполняют сердце теплом.
Чудесная прогулка привела меня к одному неприятному выводу: дела в поместье идут неважно. Но ничего, всё, кроме смерти, в нашем мире поправимо!
- Меня не было всего пятнадцать минут,- вкрадчивым голосом, в котором слышалась улыбка начал Кирилл,- я был в конюшне. Сначала мимо меня, матерясь, и ругая какого-то мужика в юбке, пробежал господин, прикрывая лоб. Надеюсь, не шишку?
- Нет, что ты, дорогой, не буду же я драться, я же леди! Всего лишь дамские чернила.
- И, конечно же, моя прекрасная жена совсем не знала, что именно этими чернилами делают татуировки в тюрьмах?
-Конечно нет!
Есть особое очарование, ехать куда-то далеко- далеко, не думая ни о чём.
- так как так вышло, что ты занималась таким... неженским делом? Неужели других помощников не нашлось?- Кир спрашивал не с недовольством, а скорее с живым любопытством.
- Нашлось бы конечно, но только мне он может безоговорочно доверять. И потом, вышивать у меня неважно выходит. Пришлось выбирать другое занятие.
Чему я только не научилась, разъезжая с отцом. И худо- бедно из лука стрелять, и огонь развести, и животное разделать, на стол накрыть, контракт написать, подсчитать прибыль и убытки, за лошадьми присмотреть.
По мере того, как я говорила, он взирал на меня со всё большим удивлением. Улыбнулся, вон, даже. Смеётся? Мда уж, в дорожном трактире устриц не требую, ни служанок, ни нянюшек. Да и горьких слёз в связи со свадьбой не лью. Непорядок.
В нашем государстве о равенстве только мечтать!... хуже жилось женщинам. Мужа- слушайся. Если бьёт- терпи. И никто не защитит. Права на образование женщины тоже не имели. Я не знала ни одной женщины, которая бы умела читать. Нет, запрета на домашнее обучение не было, но никто не хотел нас учить.
Я - единственный ребенок, к несчастью батюшки, родилась девочкой. Девочкой, которую он брал на все деловые встречи, которую сам научил читать. Которую, в целях обороны, конечно, научил неплохо сражаться. И кому я теперь нужна? Правильно, никому. Слишком резкая, слишком грубая и самоуверенная, чтобы стать хорошей женой.
— Ну и чего вы расселись? Я для чего вас взял?
— Потому что не можешь и дня прожить без нашего общества? — предположила Лира.
— Или чтобы было на ком оттачивать свою язвительность? — хмуро посмотрела Одри.
— Чтобы было кому обед готовить! — рявкнул я. — Для начала.
— Я не умею, — растерялась Лира.
Одри отвернулась, Лантаарея пожала плечами.
— Да вы издеваетесь?
— Ну, я могу освежевать кролика и поджарить, — тихо вклинился Ник. — В теории…
Я посмотрел на Здоровяка и Харта. Первый развел руками, второй усмехнулся.
— Прости, Раут, в Бастионе всегда была отличная кухня.
— Вы серьезно? — я неверяще осмотрел эту компанию. — Бездна. Я начинаю вас всех ненавидеть. Здесь хоть кто-нибудь что-нибудь умеет?
- Как вы думаете, кто меняет наш мир к лучшему — мечтатели или реалисты? — Конечно, реалисты, — сердито ответила Аннет и даже ногой притопнула. — Черта с два. Реалисты трезво оценивают свои возможности и не лезут на рожон. А мечтатели действуют очертя голову. Кидаются переделывать реальность так, чтобы она соответствовала…
Браслет был так хорош, что даже репутация, на которую в скором времени собирались покуситься, не возмутилась. Если не можешь поменять обстоятельства, нужно изменить отношение к ним.
— Блейк, сделай стойку на руках. — Профессор Гейтс пригла шающим жестом указал на стену. — Боюсь, я не смогу, Нолан, — ответил мой однокурсник. — Боюсь, тебе все равно придется попробовать, — невозмутимо ответил Нолан. И снова показал на то же место.
В полночь часы на городской башне били двенадцать. С последним ударом часов Маленькое Привидение открывало глаза, потягивалось и зевало. Потом из-под связки старых писем и документов, которые служили ему подушкой, оно доставало связку ключей. Ключей было тринадцать. Маленькое Привидение всегда носило их с собой. Стоило…
Миниатюрная блондинка в лиловом мне отчего-то сразу не понравилась. Она казалась такой хрупкой и невинной, что мне прямо захотелось вытряхнуть ее из платья и проверить, не припрятана ли у нее пара кинжалов в рукавах, нет ли пузырька с ядом в кармане юбки.
Любой, кто заставляет делать выбор, априори неправ.
Сыновья уехали в поход Эпигонов, всех победили, научились грабить-жечь насиловать, и старший Алкмеон, вернувшись, мать-таки зарезал. Возможно, это просто был вьетнамский синдром, а историю про задание отца отомстить за его смерть, которое он почему-то 10 лет выполнить не мог, потом адвокаты придумали.
Под стенами Фив он вышел на единоборство с братом Этеоклом, правящим царем, — кто победит, тот и получает город. Боги любят шутки — оба погибли одновременно.
Амфиарай был эвакуирован в подземное царство, где получил хорошую должность — но это его не утешило, ведь он все равно оставался мертвым.
Подкупом послужило невероятной красоты драгоценное ожерелье, которое когда-то сделал сам бог Гефест. Отметим в скобках: Гефест был крайне мстительным и хитроумным, и это украшение приносило несчастье всем потомкам его неверной жены Афродиты, коих из-за ее неверности было достаточно, ожерелье и отдохнуть не успевало.
И тут в нашей истории наконец появляется жертва мужеубийства — и сама убийца, женщина. Преступление это было непреднамеренное, потому что была эта женщина дура, жадная дура.
Эдип немедленно попытался скрыться с места конфликта, в ход пошел план-перехват. Потом было следствие, суд, а поскольку законодательство у греков было более жестокое и справедливое, чем у нас, то вместо двадцати пяти или вышки убийце присудили жениться на вдове жертвы и остаток жизни ее содержать.
Напомню конспективненько: опять гнида-оракул предсказал (у греков почему-то было бедно с фантазией на завязку, в отличие от всего остального), предсказал, короче, что сын фиванского царя Лая от его жены Иокасты убьет родного отца, так что пусть Лай не жалуется на бездетность, а радуется.
Умный дурак от глупого отличается лишь размахом инициативы.