Если заболеешь и помрешь, домой можешь не возвращаться.
Любовь, похоже, кончается там, где начинается желание жить самостоятельно.
Восстанавливать давно забытые умения – потрясающее занятие.
Родителей не бросают, даже если их взгляды в корне не совпадают с твоими.
Знаешь, Сырочек, не помню, что у меня была за жизнь, но смерть научила, что есть вещи, которые нас держат. Привязывают к чему-то, как меня к старому дому. И пока ты не поймешь, что именно держит тебя, не будешь свободна.
папа в гневе был страшен и очень напоминал бегемота. Того самого, который плохо видит, но при его весе это не его проблемы.
– Я? Ночью? С тобой? Конечно, пойду!
Одинаковые вопросы, по кругу, снова и снова, отсутствие ответов. Это, что ли, взрослая жизнь? Если так, то в наивном детстве куда проще.
— Тебе было бы проще, будь ты похожа на меня. — Мама улыбнулась и потрепала меня по голове. Но ты вся в отца. Он пытался вырастить под колпаком цветочек и в этом же колпаке передать его другу, а ты решила, что отныне хочешь быть кактусом, разбила колпак и сбежала. Теперь все восхищаются тем, как ты цветешь и пытаются взять в руки, а колючки не дают.
Единственный способ проверить, не готовит ли жизнь подлянку — прожить ее.
— Все, — громко объявил Бернон. — Мне это надоело. Отныне мэром Эрстен-града… Он обвел всех присутствующих взглядом и остановился на Крисе. — Будешь ты. Мы дружно выдохнули. — А чего сразу я?! — возмутился Кристиан. — А ты тут единственный коренной житель, — развел руками принц. — Остальные понаехали.
– Ты чего вечером делаешь?
Та застыла с огромной морковкой во рту.
– Жру, – сообщила, знатно обалдев.
– А после?
– Сплю…
– Ну а после? – не сдавался Крис.
– Опять жру! Чего тебе надо, скажи уже наконец?
– Бабу ищет, – ехидно протянул вернувшийся Рикард.
– Он мертв? – едва слышно спросила Камилла.
– Нет, – отмахнулся Бернон. – Оглушен. На доме стоит мощное заклятье, и бедняга об этом явно не знал.
– Неловко получилось, – вздохнула я. – Его, наверное, люди мэра подослали.
– Да уж, – протянул Дрю. – И что будем делать?
– Огород! – просияла Камилла. – В этом мы еще никого не закапывали!
– Он живой! – воскликнула я.
– Это сейчас, а закопаем – будет мертвый, – вполне логично ответила подруга. – А что? Он хотел убить меня булыжником! В огороде от него будет гораздо больше пользы – помидоры пусть удобряет!
– Какую бы ты себе сделала комнату? Хочешь кровать в виде бутерброда? Я тебе организую. Матрас в виде хлебушка, подушка как кусок колбасы, и укрываться кусочком сыра. Хорошая идея?
«Раб с духом свободного человека - никчёмный раб.»
– Новая попытка мэра нас запугать? Какие они там все идиоты все ж!
– Бернон, друг мой, – наставительно протянул Рикард, – не суди по одному человеку обо всей мэрии. Это лишь Нейстикс идиот. Остальные вообще дебилы.
когда спустилась вниз, услышала ехидный голос Рикарда:
– Сырочек, у меня для тебя плохая новость, а для меня хорошая. Твой кот сожрал все креветки, пока ехал в сумке.
– А для тебя почему хорошая? – спросила я.
– Ну так я не тащил лишнюю тяжесть.
– Рикард, ну ты же в курсе, что креветки внутри Котецио все равно остались креветками и ехали с нами?
– Ты не даешь мне радоваться жизни, – пробурчал Рик.
Адочка, детка, ты решила пережить зиму в кровати? — моего лица коснулась мягкая лапа, и мне наконец удалось вырваться из чужой жизни. — Напоминаю, людям необходимо просыпаться раз в сутки, чтобы потрепать нервы другим людям! Иначе что это за жизнь?
— И все это — бонусы за каплю моей крови? — выдавила из себя, все еще переваривая новую информацию. — Ты будешь вечно в курсе моих дел?
— Пока смерть не разлучит нас, — проворчал заяц, отворачиваясь. — И знаешь, Ада, оказывается, у тебя в голове жуткий сумбур, и это очень мешает мне думать. Я уже молчу про твои чувства к Растифору. Все эти бабочки в моем животе… Я никак не могу понять, что это? Снова жрать охота или ты там в мечтах по уши...
« Одни мы идём быстро, вдвоём мы идём далеко.» (африканская пословица)
Марина конечно была девушкой из хорошей семьи, но России зачастую «хорошее воспитание» включает в себя умение объяснить понятным языком «как он не прав» бомжу, гопнику и начальнику.
За пределами Белого дома многочисленные ноты протеста, которые Вильсон посылал Германии, и ответы на них стали мишенью для иронии. Так, одна газета писала: "Дорогой Кайзер! Несмотря на предшествующую переписку по данному делу, потоплен очередной корабль с американскими гражданами на борту. При сложившихся обстоятельствах…
Может ли гражданин хоть на секунду передоверить свою совесть законодателю? Зачем тогда каждому человеку совесть? Я думаю, что мы прежде всего должны быть людьми, и только потом — подданными. Нежелательно воспитывать такое же уважение к закону, как к справедливости. Единственная обязанность, которую я могу принять на себя…
Может ли гражданин хоть на секунду передоверить свою совесть законодателю? Зачем тогда каждому человеку совесть? Я думаю, что мы прежде всего должны быть людьми, и только потом — подданными. Нежелательно воспитывать такое же уважение к закону, как к справедливости. Единственная обязанность, которую я могу принять на себя…
Но самое главное, это были глаза. Даже не так.
Взгляд.
Взгляд полный предвкушения. Сейчас я не была: «мать-жена-сотрудница» (нужное подчеркнуть).
Сейчас я была любовницей...