— Не стоит сожалеть о прошлом, когда на пороге стоит будущее.
— Вы тоже не любите мидии? — не удержался от вопроса господин Губанов.
Дарья нерешительно покусала губу и поморщилась.
— Они, словно глаза моря, печально смотрят на меня из зеленых дебрей салата.
Дарья испытала противоречивые чувства: внимание Егора и его искренняя забота терялись на фоне излишней напористости. Слишком он был самоуверен.
— Дядя Егор, это была никакая не ведьма, а самая настоящая фея.
Садовник стал похожим на помидор. Он с упреком посмотрел на Дарью и не преминул высказаться:
— Тебе не кажется, что дети не должны так отвечать взрослым?
Дарья закусила губу, стараясь сдержать негодование. Обижать услужливого садовника ей не хотелось, но и слушать его нравоучения тоже.
— Дети достойны того, чтобы к их мнению прислушивались. Или ты полагаешь, будто они не способны мыслить разумно?
— Ветка! Опять с ногами на диван, — сказала мама недовольно.
— Мамочка, я люблю свои ноги ничуть не меньше других частей тела. Почему же они должны быть на полу?
Только Ирина простонала:
— Дитя неразумное! На что ты себя обрекаешь?
Но на Ирину цыкнули, а Петьке велели сесть за пианино.
— Смотришься! — оценил папа.
На этом радость от поступления в музыкальную школу закончилась.
Больше всего на свете Петька любила разговоры с мамой. Тем более вот такие, серьёзные, по душам, когда никого рядом нет (спящая Галка не мешает, а Ирина придёт ещё не скоро). В такие минуты всё самое плохое в Петьке пряталось где-то в самой глубине, и казалось, будто этого и нет вовсе — плохого. Ни в Петьке, ни вокруг. Ей хотелось в эти минуты всё-всё рассказать маме, про все свои сомнения, радости и страхи, про дурацкие Лёшенькины слова, которые терзали душу, про Денька, про то, как хочется собаку. Из бешеной непослушной Петьки она превращалась в тихую маленькую Вету, всеми силами души тянулась к соединению с маминой душой. Ей хотелось, чтобы мама погладила её, получше укрыла одеялом и подольше не уходила, а что-нибудь рассказывала…
Пункт первый: «Взрослый всегда прав!» Пункт второй: «Если взрослый не прав, смотри пункт первый!»
всякое может случиться даже с самыми хорошими детьми, если им нечем заняться. Этот Гера Щеколдин ведь тоже не всегда был таким пакостником.
Петька задумалась. А ведь правда! Сначала все дети хорошие, кто-то покапризней, кто-то поспокойней, но никогда нельзя сказать заранее, какой из него вырастет человек. Все маленькие такие хорошенькие… Вот даже у животных! Гусята, козлята, крокодильчики становятся гусями, козлами, крокодилами. Все были маленькие. Но из кого-то вырастет папа, мама, Иван, а из кого-то Скрипун, Щеколда и «А в кубе»
Зрителей много, но мы не должны трястись, как кролики перед удавом. Артист должен волноваться самую малость. САМУЮ МАЛОСТЬ, слышишь, Ленка! ВОЛНОВАТЬСЯ, а не бояться, Морюшкин! И это я не задаюсь, Ген, я серьёзно говорю. Зрители — это наши соседи, наши родители. Даже если мы ошибёмся, они нам простят. Да и вообще, никто из них не знает, как должно быть! А может, у нас так задумано? Но мы не ошибёмся, мы же столько репетировали! Каждого из нас ночью разбуди, он свою роль отыграет. Так что всё — баста! Будем бояться — провалим спектакль, провалим спектакль — потеряем Хижину.
Надо прощаться так, будто уезжаешь на день, а встречаться, будто не виделись год
Все Бродяги будут ждать прихода почтальонши тёти Зои и Петькиного возгласа:
— Нам письмо от Денька!
Сбор в Хижине, читка, совместный ответ… Потом они повзрослеют, и Денёк станет писать уже не всем Бродягам, а только ей, Петьке, и письма будут приходить отовсюду.
И, может быть, когда-нибудь они встретятся. Недаром ведь каждая девчонка и каждый мальчишка в маленьком городке на берегу Ямолги знает, что если сцепить ладошки и сказать заветное: «Две дороги — один путь», то сколько бы ни было дорог, две или тысяча, всё равно они сойдутся в один-единственный путь.
— Завтрак — самый важный прием пищи за весь день, — многозначительно произнесла Дарья, довольная похвалой. — К тому же, отсутствие сахара делает кашу менее калорийной.
— Тогда я положу себе добавки! – возликовала экономка
У них нет главного. Того, на чем держится крепкий брак: любви и взаимного уважения. Без этих компонентов, все остальное лишь пыль, клубящаяся под ногами, — подует ветер перемен и унесет ее прочь, не оставив и следа.
— У меня есть настоящее богатство… — она перевела взгляд на Машеньку и счастливо улыбнулась. Ее круглое личико преобразилось, напомнив лик Сикстинской мадонны. В ее глазах промелькнуло что-то ангельское, истинно божественное.
Вы ничего не понимаете, Эльза. Вам только кажется, что вы понимаете… а на самом деле— ничего. И поэтому заслуживаете прощения. Я действительно давно не охотился. Повторюсь: вам не дано понять, что значит «долго не охотиться» для такого, как я. Впрочем… Вы когда-нибудь пробовали длительный период жить без… э-э-э… без «финтов», если пользоваться вашей терминологией?
— Пробовала. Вашими милостями, господин полковник.
К хорошему быстро привыкаешь. И я сама не заметила, но привыкла к тому, что неслышно и ненавязчиво, но он все время рядом. Поддержит – если я оступлюсь, поймает – если я падаю, подскажет – если я сомневаюсь. Посмеется вместе со мной над шуткой и утешит, если мне плохо.
Хочешь сделать что-то из ничего, сначала твердо будь уверена, что именно это должно быть.
– Ты очень хорошая женщина, не дай бог поближе познакомиться.
Ну да, мы, женщины, существа добрые и милые, если только всякие мымры не пытаются у нас отбить любимых мужчин.
Любовь не выбирает, кого осчастливить взаимностью или сделать несчастным от неразделенных чувств.
Мой организм окончательно махнул рукой на хозяйку, поняв, что ему даже валерьянки никто не накапает, и решил сам справляться с подскочившим давлением и взбесившимся сердцем, и ему это даже частично удалось.
Быть сильной женщиной – тяжелая работа, и не от хорошей жизни женщины таковыми становятся.
— Кто такой страус? – На самом-то деле я понятия не имела, о чем дракон переспрашивает, но нужно же было с ним как-то общаться. – Птица такая. Ноги – во! Шея – во! Задница тоже – во! А вот с головой не повезло. Прикинь…
В моей семье, Эльза, считается позором бить женщину. Мужчине, который на это осмелится, сбривают усы. Имейте в виду: я слишком ценю свои усы…