Так мне было заявлено, что мужчины третье свидание ассоциируют с переходом на постельно- горизонтальные отношения. Смешно звучит, правда?
Как вскоре оказалось, это еще цветочки. Второй прямо сказал "Хватит дурью маяться! Ресторан, театр, концерт были? Были! Так чего тебе еще не хватает?! Я - мужчина, и у меня тоже есть потребности!"
Скажем прямо — мужики недогадливы. Пока в лоб не скажешь — не поверят.
Вы с ним очень похожи. Вы оба тяжело раскрываетесь, и для того, чтобы вас не ранили, используете маски. Только Влад строит из себя бесчувственное чудовище, а вы — беспечную хохотушку.
— Ненавижу… И не прикасайся ко мне больше… Мне противно…
— Я сам себя ненавижу, — сказал он тихо. — А тебя люблю, Лесь. Очень люблю.
— Нет, — я покачала головой. — Так не любят. Ты… вы не понимаете. Нельзя постоянно подозревать того, кого любишь, в недостойных поступках. А ты… вы то хотели меня проучить, то обвиняли, то проверяли.
Время над памятью сердца не властно.
Я бежала к выходу из офиса, а следом за мной, наступая мне на пятки, шагали две мои неразлучные подружки.
Я хорошо знаю их имена… Вот уже четыре года они мои постоянные спутницы.
Отчаяние и безнадёжность…
Опоздала ты со своими рассуждениями, богиня офисного пошиба. Польстился уже на меня Влад. Но тебе-то что? Лишний вес — он же не заразен, половым путём не передаётся.
— А кто это, Нон? Я чего-то не пойму.
Да уж. Я вот тоже не пойму — и кто бы это мог быть. Не иначе, Владимир Путин. Только в гриме.
— Секретарша Влада, — ответила Нонна, и её спутница засмеялась.
— Да ну? Ты меня разыгрываешь. Больше похоже на пугало огородное. Только людей пугать!
Вообще-то, пугало огородное пугает не людей, а птиц. Но ладно. Человеку с куриными мозгами простительно не знать таких мелочей.
Зато она может отличить лабутены от туфель Джимми Чу.
— Мама!
— Я уже тридцать с лишним лет мама. Хочу стать бабушкой!
Виктор заржал.
— Я как-то думал, что женщины не стремятся в бабушки, маскируют возраст и так далее… Дорогая, ты меня удивляешь!
— Я всегда была особенной! — заявила Тамара Алексеевна, задирая нос
— А вам как выставка? — продолжал между тем мужчина. — Солидарны с Владом?
— Понимаете… — я кашлянула, неловко улыбнулась. — Я всегда солидарна со своим шефом. Работа такая.
— Я ни разу в жизни не была в ресторане, — сообщила, смущённо улыбнувшись. — И не скоро побываю.
Разумовский очень удивился. Кажется, даже о злости своей чуть подзабыл.
— Как это — не была ни разу?
— Обыкновенно. Вы наверняка где-нибудь тоже ни разу не были. На Луне, например. А я вот в ресторане.
Как говорит моя мама, лучшая приправа к обеду (или к ужину) — это аппетит.
— Никогда не думал, что настолько плохо может быть от какой-то шаурмы.
Это он зря, конечно. Впрочем, как говорит моя мама: «Мужчина, что с него взять». Я в детстве отравилась арбузом, ощущения были незабываемые.
— А ты меня ошпарила, — он вновь улыбнулся. — Не стыдно тебе, Леся?
Я вздохнула.
— Стыдно.
— Очень стыдно?
Я прислушалась к себе.
— Нет, не очень.
Нашёл себе развлечение. Хотя… я его понимала. Разумовскому, всегда такому строгому и собранному, наверняка в моём обществе становилось легко и комфортно. Не зря он даже пончики заказал, не боясь потерять свой имидж. И подшучивал, расслабляясь. Я его понимала, да. Но… кому захочется быть шутом в глазах человека, которого любишь?
Я не шут. Я просто маленькая девочка. И в моей жизни нет ничего, кроме работы.
И наверное, уже не будет.
Выйдя из кабинета, я глубоко задумалась. Нет, не над бренностью всего сущего, а над тем, где мне взять молоко или сливки.
С этого дня мы и стали обедать вместе. Иногда молча, иногда он что-нибудь у меня спрашивал и периодически ржал над ответами. Да, я знала, что забавная. Иначе ко мне никто и никогда не относился, кроме родителей. Но как можно быть иной при моей внешности и с моим образом жизни? Если бы не чувство юмора, я бы просто не выдержала.
- Я терпеть не могу ошибки. Любые ошибки — орфографические, пунктуационные, ошибки в цифрах или расчётах… Будете ошибаться — уволю. Это понятно?
Конечно. Чего тут может быть непонятного! Кажется, я буду работать у чудовища. Только чудовище может считать, что люди не ошибаются. И не ошибаться самому.
— Вы мне не подходите, — процедил и наклонил голову, возвращаясь к чтению каких-то важных документов.
Надо было разворачиваться и бежать, крестясь и обливаясь святой водой. Но… черт меня дернул брякнуть:
— Это почему?
Разумовский поднял на меня свои тёмные глаза. Оглядел всю, будто бы раздев. Кажется, я покраснела.
— Вам озвучивать все причины, или достаточно будет одной? — спросил с лёгкой насмешкой.
— Все, — сказала я, а потом добавила: — Это повод поработать над собой.
.... "Нет, ну почему именно со мной происходят такие приключения? У меня что? Оптимизмом намазано, что ко мне липнут неприятности?"...
Вам никогда не приходило в голову,что,когда вы разговариваете сами с собой,кто-то слышит вас?
Не знаю, что подумал святой брат, когда в храме появился плюющий через плечо, стучащий по косяку боевой маг, который еще и зеркало попытался потребовать. Разве что — наивный — решил, будто молодые надумались развестись еще до первой брачной ночи.
— Он предложил временный брак, — вернула я фею с небес на землю. — Тайный.
— Звучит отвратительно и сразу становится ясно, почему умные люди не называют хорошее дело — браком, — немедленно высказала она мнение. — Ты согласилась?
— Да, все прошло спокойно, — согласилась я. Подумаешь, Гард с кем-то поругался. Главное, не стащили ни одной баснословно дорогой диадемы, вместе с приколотой к ней нимфой.
Иногда люди делают близким больно, чтобы привлечь к себе внимание, доказать что те были неправы. Причиняют боль, потому что хотят любви.