Так вот, я молчала, поскольку надеялась услышать разумные вещи, ведь еще не так давно Вы уверяли всех о наличии у Вас интеллекта.
— Вы ничего мне не сказали, не сделали даже попытки предотвратить это. Поверьте, я ни в чем Вас не упрекаю и не сержусь. Вы поступили так, как, наверное, должен поступить друг, но только друг моего мужа. По отношению ко мне Вы вели себя не как мой друг, а в лучшем случае, как сторонний наблюдатель.
— Прошу простить меня, — произнес Торин напряженным голосом.
— Мне не за что прощать Вас, Вы сделали свой выбор, — ответила я на его извинение, потом добавила: — Вы умный человек, граф, и понимаете, что невозможно усидеть на двух стульях одновременно.
— Вы сегодня после длительного перерыва ездили на прогулку верхом, как себя чувствуете? — Бернет, видимо, решил втянуть меня в светскую беседу.
— Я чувствую себя преданной, — ответила я ему
— Вы ей приказали немедленно вернуться…
— Я помню, что я сказал, — раздраженно перебил Ален, — меня интересует, что сказала графиня!
— Ее Сиятельство ответила Вам: «Да пошел ты», — договорил дворецкий.
— Что это значит? Куда пошел? — растерянно спросил Ален.
— Ее Сиятельство не уточнила, — промолвил Мортин.
— Ваш любовник? — насмешливо предположила Ирэйна.
— Нет! — взвизгнула Элина и вскочила с кресла. — Это Ваш любовник!
— Невозможно, — тем же невозмутимым тоном возразила Ирэйна, — как минимум я бы об этом знала.
По-моему, если нормы поведения вступают в противоречие с моралью, то следует менять их. В противном случае, постепенно можно не заметить, как аморальность станет нормой.
ты, наверное, забыл, что нелогичность поступков — это отличительная черта женщин. Невозможно предугадать, что они могут выкинуть в тот или иной момент, потому что не обременяют себя мыслительными процессами, они, несомненно, обладают рядом достоинств, но разум и здравый смысл не входит в их число.
Ирэйна очень изменилась после того, как ударилась головой. Если бы я раньше могла предположить, что она станет такой, то давно сама бы стукнула ее по голове.
— Никого не хочу обидеть, но, к сожалению, возраст не является гарантией наличия ума, — раздражённо припечатала я.
— Уж не обо мне ли Вы сейчас говорите, Ирэйна? — с усмешкой спросила леди Глория.
— Увы, нет, разумность — Ваша отличительная черта, как бы Вы не старались ее скрывать, — ответила я тетушке.
Вся жизнь состоит из этого - боль, радость, снова боль и снова радость... горе и счастья, потери и обретения. И только когда рядом те, кого ты любишь, можно пережить это сумасшедшие американские горки.
Хорошие моменты всегда заканчиваются, но обычно это бывает болезненной неожиданностью.
Я давно поняла - из личного опыта и наблюдения за окружающими - что отношения, в которых один из участников изображает того, кем на самом деле не является, обречены на провал. Природа все равно возьмёт свое.
— Дамы всегда помнят, что лицо надо прятать от солнечных лучей, странно, что Вы этого не знаете.
— Леди Элина, я еще в том возрасте, когда могу позволить себе чего-то не знать, — не сдержалась я.
Уверенность в том, что ни один мужчина не может устоять перед ее чарами, не позволяла ей реально оценить свои шансы.
- Вы, безусловно, — хороший дипломат.
— Почему Вы так решили?
Я ненадолго задумалась: стоит ли говорить, потом решилась, потому что Торин был мне симпатичен.
— Вы неплохо разбираетесь в людях, умеете слушать, из всего объема информации можете вычленить основное, способны просчитать ситуацию и не спешите с выводами.
— Леди Ирэйна, надеюсь, Вы не забыли великолепное убранство королевского дворца? Или тоже не помните, как и меня?
— Гобелены во дворце помню, Вас — нет, — коротко ответила я.
— Ирэйна, Вы решили нас сегодня удивить и продемонстрировать зачатки своего ума или, точнее сказать, приобретенные на занятиях профессора знания? — в своей обычной манере спросила меня тетушка.
— Леди Глория, я так часто демонстрировала глупость, что, думаю, не будет лишним показать для разнообразия и свой интеллект, — ответила на выпад.
графиня в пышном платье желтого цвета, декольте которого не оставляло простора для воображения. Она не просто шла, а несла свой бюст, как заряженное оружие, готовое к бою.
Иногда я задаюсь вопросом - а не безумна ли я? Потом себя успокаиваю: нет, просто уродилась идиоткой. Ничего серьёзного, как говорится.
Следовало бы извиниться, но местный этикет вряд ли предусматривал извинения хозяина перед слугой, не демократия — не поймут. Впрочем, в той жизни любой начальник, к примеру, встав утром не с той ноги, мог накричать на подчиненного или просто наказать, не разобравшись в ситуации. Руководители почему-то никогда не считали нужным признавать свои ошибки, а извинения перед подчиненными были чем-то из области фантастики. Складывалось впечатление, что от вседозволенности и безнаказанности у начальства «крыша едет» или «корона на голову давит». Вот такая вот демократия.
Мортин вдруг поймал себя на мысли, что надо бы найти то место, где графиня ударилась головой, окропить его святой водой и оставить метку, чтобы любой имел возможность, ударившись здесь, преобразиться, как это случилось с графиней.
Они убеждены, что попытка мужчины проявить внимание к коллеге женского пола должна восприниматься ею, если не как манна небесная, то уж как бесценный подарок — это непременно, причем с восторгом и благодарностью!
Я не сдавалась и пыталась пробиться к их интеллекту. Но тщетно, по каким-то причинам они его тщательно маскировали.
Господи, я несколько часов назад, облизывал дочь своего тренера. С ума сойти! Интересно, как отреагирует мой тренер, если узнает, что полчаса назад назвал свою дочь «девицей — однодневкой»?
Не нужно стараться понять людей, стоящих ниже на эволюционной лестнице.