Ну вот как можно быть таким истеричным. Ну стукнула тебя девушка сумкой и что? Не важно, что в сумке было три учебника по истории магии. "Каждая книга это кирпичик в фундаменте знаний каждого ученика" - говорил учитель этой самой истории
"Ничто так не убеждает в существовании души, как ощущение того, что в неё насрали"
"— Похороны, — Эржбета что-то черкала в книжице, — это важное событие в жизни. Ну и в книге само собой. Нельзя подходить к нему спустя рукава."
у Алима давно снесло, когда весной его продинамила красивая москвичка. С той поры парень возненавидел отдыхающих, не раз говорил Серому, что отомстит. А тут ещё и старшего брата избили за какую-то русскую девку.
— Да нет, ты ещё очень даже ничего, — утешил Женька и тихо добавил, благо туристов рядом не было. — Это ей не мешает повзрослеть.
Любовь - ходовой товар, - продолжил пророк, которого мы заслужили. - С ней отлично идут пустые надежды, самоутверждение, чувство важности, мерзкие подробности и ложь. Люди покупают ложь намного легче, чем правду. Ложь веселее и проще; такие дела.
...
- Потому-то любовь и стала товаром, - говорил Джоджи. - Хочешь продать историю? Расскажи её о любви, причём или грязно, чтобы можно было подразнить запретное - или так просто, как только можно. Чтобы любовь вроде как и была, а делать для этого ничего не надо было. Чудеса даром! Налетай! Грязь и халява - вот что легко продать.
— Не стоит принимать подарки от незнакомого мужчины. Нельзя оставаться наедине с человеком, о котором ничего не знаешь, а тем более пить с ним. Да и вообще… пить так, чтобы болеть после.
Маша смутилась. Она уже смутно догадывалась о цели визита Георгия, но упрямо отталкивала от себя эту мысль. Они ведь только что познакомились, да это и знакомством нельзя было назвать.
Всё было впервые — и смятение от этих необыкновенно синих глаз, и ощущение какой-то другой жизни, в которой уже немало пожил этот мужчина, и о которой ничего не знала Маша. И мучения по поводу собственной неопытности, и раздирающие её душу прямо противоположные желания.
— Не, ты точно садист, — засмеялась Настя. — Ты нас зачем по этой крутизне погнал, если человеческая дорога рядом была?
— А чтобы себя испытали, — улыбнулся Женя.
— А по-моему, мужчина — просто чудо! — мечтательно протянула Настя. — Если запал на тебя — не теряйся. Тут через одного — лысые пузаны, — она надула губку
"...лучшая подруга матери и истинная стерва во плоти. Она много курила, любила дорогие наряды, украшения и ненавидела большинство мужчин"
"Жить с помощью желаний других людей. Это же странно. Что за жизнь - жить воруя?"
Приятный человек. Корыстный, но адекватный и не лишённый сострадания. Люблю таких больше всего - от них не стоит ждать ни экстатически-безумных поступков, ни кровавых знамён, поднятых за идею, ни бессмысленных подлостей.
Лучший тип людей, если кто спросит меня. Хотя нет, не так. Самый удобный... это высказывание точнее.
Потому что подлинные "самые лучшие" одновременно с тем и "самые худшие" тоже. Крайностям всегда тяжело адаптироваться в обществе, будь они со знаком плюс или минус.
Крайности очень редко бывают удобны - или приятны в общении.
Я сидела и тихо радовалась, что рубашки в этой чудесной культуре девушкам не принято снимать никогда. Вообще. В них предписывалось оставаться и в постели с мужем (минимум три нижних рубашки для первой брачной ночи, не бес начихал), и в купальне (одна, но плотная), и у лекаря (на минуточку, четыре).
- Но это же символично, - улыбнулась я. - Карета превращается в тыкву, Золушка - в служанку (или в мясную кашу, если не успеет выскочить), кони - в мышей... Соль в том, что после бала каждый всё равно займёт своё место. Вот что на самом деле должна помнить каждая Золушка.
Прошло, наверное, несколько минут... В этом смысле "несколько" - удобное слово; за ним может скрываться любое число от единицы до бесконечности, потому-то его так любят политики, лгуны, поэты и влюблённые. Несколько... хорошее мерило для исчисления счастливых минут, да-да...
леди Адри: "Держите своё ценное мнение о традициях и обычаях других стран при себе: в чужой Храм со своими заветами не лезут. Уважайте правила, придерживайтесь их и даже не пытайтесь отыскать хоть толику смысла. Это чужая культура, и те, кто вырос в ней, могут понять её. Вы же - просто гости."
"А ведь не зря говорят, будто едва знакомый человек может изменить всю твою жизнь."
Мы, как муссоны, дующие в разных направлениях, но которые рано или поздно должны встретиться. Он мчится со стороны океана, а я со стороны суши.
Столкновение неизбежно.
Я пытаюсь расслабиться и снова смотрю на монитор. Моя сестра выглядит такой…безоблачной. Ее взгляд такой сияющий, будто вместо глаз у нее драгоценные камни. Изумруды. Ее прическа такая небрежная, словно она несколько часов не слезала с детских аттракционов, а щеки горят румянцем. Она вся искрится. Даже ее ногти, выкрашенные в простой бежевый цвет смотрятся идеально. Неужели, именно так и нарисовано счастье? И ведь дело не в маникюре, прическе или цвете глаз, а в том, кто находится с тобой рядом. В том, кому ты доверишь роль художника своего счастья и кому позволишь выбрать краски. Синие, зеленые, желтые…неважно. Важно, чтобы вышло красиво.
— Да брось, Ген, чего ты идешь на поводу у этих ретроградов? Устанавливай свои правила, и пусть они подстраиваются под тебя, а не наоборот.
Вот чего он совсем не ожидал, так это того, что графиня Монсервиль окажется умна. Возможно, для него это стало неожиданностью потому, что до сих пор не встречал умных женщин.
- В тебе есть хоть что-нибудь романтичное? - усмехнлась я. - Я, прям, весь из себя ходячая романтика, - сообщил вампирюга.
— Вы решили оставить меня одну в этом дворцовом террариуме?
— Но с Вами будут Ален и Торин, — сделала неуверенную попытку оправдаться тетушка.
— Не уходите от ответственности! — продолжала вещать я. — Это совсем другое. Мне нужна будет именно Ваша поддержка, и не делайте вид, что не понимаете этого!
— Ну, если Вы так ставите вопрос, — наконец-то сдалась графиня и тут же грозно предупредила: — Но имейте в виду, я не стану терпеть Ваших выходок!
— Договорились, — безмятежно согласилась я.