Он не походил ни на кого из знакомых Гарри преподавателей. Казалось, главное для него — не научить их тому, что знал он сам, а втолковать им, что никакое знание, даже нечеловеческое, не может быть абсолютным.
— Ты хорошо сделал, что сказал мне об этом, — произнес Гарри. — Что ж... Похоже, я потратил многие месяцы на пустые усилия... впрочем, неважно... теперь мы начнем все заново. Ты удостоился благодарности лорда Волан-Де-Морта, Руквуд...
— О, милорд... спасибо, милорд! — выдавил из себя Руквуд голосом, хриплым от облегчения.
— Тогда вы станете легкой добычей для Темного Лорда! — в бешенстве выкрикнул Снегг. — Дураки, у которых душа нараспашку, которые не владеют своими чувствами, упиваются грустными воспоминаниями и так легко позволяют себя спровоцировать — одним словом, слабые люди, — у них нет никаких шансов противостоять ему! Он войдет в ваш ум, Поттер, как нож в масло!
— Только маглы рассуждают о «чтении мыслей». Ум — не книга, которую можно раскрыть, когда заблагорассудится. Мысли не напечатаны внутри черепа, чтобы их мог изучить всякий любопытный. Мозг — сложный и многослойный орган — по крайней мере, у большинства людей, Поттер. — Он усмехнулся. — Верно, однако, что те, кто овладел легилименцией, способны при определенных условиях проникнуть в сознание своих жертв и правильно интерпретировать добытые сведения. В частности, Темный Лорд почти всегда знает, когда ему кто-то лжет. Только искушенные в окклюменции способны подавить чувства и воспоминания, противоречащие лжи, и, таким образом, говорить неправду в его присутствии, не опасаясь разоблачения.
— Один человек не может столько всего чувствовать сразу — он разорвется.
— Если у тебя эмоциональный диапазон, как у чайной ложки, это не значит, что у нас такой же, — сварливо произнесла Гермиона и взялась за перо.
— Вы не знаете, что это такое! Вы никогда с ним не сталкивались! Думаете, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ты все время знаешь, что между тобой и смертью — ничего, кроме... твоих мозгов, или смелости, или чего там еще, — когда не теряешь рассудка, сознавая, что через микросекунду — конец или пытка... Или друзья умирают у тебя на глазах... Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Диггори был глуп, все не так сделал... Вы просто не понимаете, это вполне мог быть я, и так и было бы, если бы не нужен был Волан-де-Морту.
— Страшная женщина, — пискнула Гермиона. — Страшная. Я как раз говорила Рону перед твоим приходом — надо с этим что-то делать.
— Я предложил яд, — угрюмо сказал Рон.
— Ума палата дороже злата, — сказала Полумна чуть нараспев.
Я узнал об этом через девушек, которых было у нас в комнатах очень много и все они большею частию назывались Аннушками. Была Аннушка большая, Аннушка меньшая, Аннушка рябая и Аннушка круглая, и потом ещё Аннушка, по прозвищу «Шибаёнок». Эта последняя была у нас в своем роде фельетонистом и репортером. Она по своему живому…
На Руси все православные знают, что кто Библию прочитал и «до Христа дочитался», с того резонных поступков строго спрашивать нельзя; но зато этакие люди что юродивые, — они чудесят, а никому не вредны, и их не боятся.
...Господь своё обещание сдержит – придёт.
Нежная мужская психика просто не способна устоять перед женской способностью выносить мозги.
Петр был из той особой категории мужчин, в которых из женщин влюблена только мама.
Все шло хорошо до тех пор, пока гоночная машина моего воображения не врезалась в глухую стену, разлетевшись вспышкой пламени.
С больными и мужчинами спорить бессмысленно, а уж когда мужчина нездоров, так и вовсе вредно.
Данте побледнел. Кельвин закашлялся. Невозмутимый дворецкий невозмутимо выронил поднос.
Кто ляпнул про побег? Нет, друзья! Это было стратегическое отступление с целью поиска более удобной локации для нападения. Просьба не путать воинскую выучку с банальным испугом перед толпой.
И вообще… с женщинами так нельзя. Они же слабые. Даже когда сильные.
Карма она такая… злобная, эгоистичная стерва с отвратительным чувством юмора!
Влад улыбнулся с видом человека, который привык воспринимать критику в свой адрес с высоко поднятым средним пальцем.
Конфликты — они как занозы. Чем больше времени прошло, тем сложнее вынуть.
Чем больше узнаешь, тем больше обнаруживаешь вокруг неизвестного.
Хочешь отомстить, сначала ударь, а потом уж выскажи, за что стукнула. Болван тот боец, который с противоположного конца улицы орет, что сейчас в глаз даст.
Как глупы и беспощадны мы в своём желании поступать правильно! Только ведь это «правильно» не для тебя, а для других! А ты распят на этом кресте с табличкой «правильно» и дохнешь от боли, крича в небо: «За что?!»
Амбиции, хорошие мозги и отсутствие моральных принципов — убойная смесь. Такие люди и нелюди могут добиться очень многого, идя в прямом смысле по трупам.