- Прости, милая! Но никаких драконов, эльфов и прочих мужчин! Только я, запомни это. На всю жизнь!
Что?! Правда?! Только почему, вместо возмущения, я чувствую, что мечты начинают исполняться и мир вокруг такой прекрасный?!
Он явился за мной! Нашел меня! К черту ведьму с ее идеальными! Мое сердце уже выбрало мне самого лучшего мужчину!
Зачем строить так много домов,чтобы потом к ним невозможно было подъехать?
Самое ценное в человеке-умение прощать.
Это просто неприлично, в таком виде показываться перед влюбленной женщиной! У меня не только слюнки потекли. У меня появилось непреодолимое желание постучаться головой о стену! Как я могла так поступить с собой?! У меня же мужчины так долго не было!
Организм орет, что я дура. Гормоны ему подпевают! А глаза только и могут, что лицезреть это будоражащее воображение зрелище.
Свобода-тоже выбор.Свобода-она же одиночество. Мечтать о свободе хорошо будучи глубоко замужем.А реальная свобода,воплощённая в идеально заправленной постели,в которой никогда никого, кроме тебя нет,-удовольствие так себе.
- Молчать! – рыкнул демон, когда я попыталась напомнить о своих вещах, оставленных на поляне.
- Но! – я возмутилась. Как так? – Сначала ты меня жениха лишил! Теперь я без вещей осталась! Что на очереди?!
- Девственность! – рыкнул демон.
А я выпала в осадок! Ой, мама! В смысле, поздно спохватился! Опоздал ты с этим, дорогой!
А тут опять, скажи, сколько тебе лет. А не скажу! Эта тайна умрет вместе со мной! И, вообще, невоспитанный невежда. Уверена, даже в этом мире у девушек не принято спрашивать о возрасте.
Злюсь. Где цветы, конфеты и мясо? Ой, опять голодная! Подкрепиться бы. И пора уже некоторым начать ухаживания. У нас, как никак, всего три дня на то, чтобы пожениться.
Нет уж, молчу. Язык мой - враг мой. Да и должны у каждой уважающей себя девушки быть свои секреты и секретики! И делиться ими со своим мужчиной – табу!
Так, включаем мозги, хоть на время. Надо, мои милые, работайте, не ленитесь. А то сладкого не дам, и кофе тоже. Знаю, что это ваши любимые лакомства. Так что, давайте, соображайте. И выдайте мне всю картину.
Так мне было заявлено, что мужчины третье свидание ассоциируют с переходом на постельно- горизонтальные отношения. Смешно звучит, правда?
Как вскоре оказалось, это еще цветочки. Второй прямо сказал "Хватит дурью маяться! Ресторан, театр, концерт были? Были! Так чего тебе еще не хватает?! Я - мужчина, и у меня тоже есть потребности!"
Скажем прямо — мужики недогадливы. Пока в лоб не скажешь — не поверят.
Вы с ним очень похожи. Вы оба тяжело раскрываетесь, и для того, чтобы вас не ранили, используете маски. Только Влад строит из себя бесчувственное чудовище, а вы — беспечную хохотушку.
— Ненавижу… И не прикасайся ко мне больше… Мне противно…
— Я сам себя ненавижу, — сказал он тихо. — А тебя люблю, Лесь. Очень люблю.
— Нет, — я покачала головой. — Так не любят. Ты… вы не понимаете. Нельзя постоянно подозревать того, кого любишь, в недостойных поступках. А ты… вы то хотели меня проучить, то обвиняли, то проверяли.
Время над памятью сердца не властно.
Я бежала к выходу из офиса, а следом за мной, наступая мне на пятки, шагали две мои неразлучные подружки.
Я хорошо знаю их имена… Вот уже четыре года они мои постоянные спутницы.
Отчаяние и безнадёжность…
Опоздала ты со своими рассуждениями, богиня офисного пошиба. Польстился уже на меня Влад. Но тебе-то что? Лишний вес — он же не заразен, половым путём не передаётся.
— А кто это, Нон? Я чего-то не пойму.
Да уж. Я вот тоже не пойму — и кто бы это мог быть. Не иначе, Владимир Путин. Только в гриме.
— Секретарша Влада, — ответила Нонна, и её спутница засмеялась.
— Да ну? Ты меня разыгрываешь. Больше похоже на пугало огородное. Только людей пугать!
Вообще-то, пугало огородное пугает не людей, а птиц. Но ладно. Человеку с куриными мозгами простительно не знать таких мелочей.
Зато она может отличить лабутены от туфель Джимми Чу.
— Мама!
— Я уже тридцать с лишним лет мама. Хочу стать бабушкой!
Виктор заржал.
— Я как-то думал, что женщины не стремятся в бабушки, маскируют возраст и так далее… Дорогая, ты меня удивляешь!
— Я всегда была особенной! — заявила Тамара Алексеевна, задирая нос
— А вам как выставка? — продолжал между тем мужчина. — Солидарны с Владом?
— Понимаете… — я кашлянула, неловко улыбнулась. — Я всегда солидарна со своим шефом. Работа такая.
— Я ни разу в жизни не была в ресторане, — сообщила, смущённо улыбнувшись. — И не скоро побываю.
Разумовский очень удивился. Кажется, даже о злости своей чуть подзабыл.
— Как это — не была ни разу?
— Обыкновенно. Вы наверняка где-нибудь тоже ни разу не были. На Луне, например. А я вот в ресторане.
Как говорит моя мама, лучшая приправа к обеду (или к ужину) — это аппетит.
— Никогда не думал, что настолько плохо может быть от какой-то шаурмы.
Это он зря, конечно. Впрочем, как говорит моя мама: «Мужчина, что с него взять». Я в детстве отравилась арбузом, ощущения были незабываемые.
— А ты меня ошпарила, — он вновь улыбнулся. — Не стыдно тебе, Леся?
Я вздохнула.
— Стыдно.
— Очень стыдно?
Я прислушалась к себе.
— Нет, не очень.
Нашёл себе развлечение. Хотя… я его понимала. Разумовскому, всегда такому строгому и собранному, наверняка в моём обществе становилось легко и комфортно. Не зря он даже пончики заказал, не боясь потерять свой имидж. И подшучивал, расслабляясь. Я его понимала, да. Но… кому захочется быть шутом в глазах человека, которого любишь?
Я не шут. Я просто маленькая девочка. И в моей жизни нет ничего, кроме работы.
И наверное, уже не будет.
Выйдя из кабинета, я глубоко задумалась. Нет, не над бренностью всего сущего, а над тем, где мне взять молоко или сливки.