Лицо Волан-де-Морта оставалось бесстрастным.
— Величие пробуждает зависть, — сказал он, — зависть рождает злобу, а злоба плодит ложь. Вы должны это знать, Дамблдор.
— Да не хочу я торчать здесь всю ночь, — сердито заявил Гарри, садясь и отбрасывая одеяло. — Мне нужно найти Маклаггена и отправить его на тот свет.
— Боюсь, как раз это и означает «перенапрягаться», — сообщила мадам Помфри, твердой на сей раз рукой возвращая Гарри в постель и угрожающе взмахивая волшебной палочкой. — Вы останетесь здесь, Поттер, пока я вас не выпишу, в противном случае, я вызову сюда директора школы.
Гермиона со страшной скоростью затараторила:
— Третий-закон-Голпалотта-гласит-что-противоядие-от-составного-зелья-не-сводится-к-набору-про-дивоядий-для-отдельных-его-компонентов.
— Точно! — просиял Слизнорт. — Десять очков гриффиндору! Итак, если мы примем третий закон Голпалотта за истину...
Принять третий закон Голпалотта за истину Гарри пришлось, поверив Слизнорту на слово, поскольку в самом законе он ровным счетом ничего не понял. Да и никто, кроме Гермионы, не уяснил, похоже, дальнейших слов Слизнорта.
— То отсюда следует, что при условии правильно проведенной идентификации ингредиентов зелья с помощью Чароискателя Эскарпина первая наша задача состоит не в относительно простом выборе противоядий для этих ингредиентов, а в поиске той добавочной составляющей, которая алхимическим путем преобразует эти элементы...
— Понятно. Вы предпочитаете, как и ваш кумир, Дамблдор, держаться от Министерства подальше?
— Я не хочу, чтобы меня использовали, — ответил Гарри.
— Найдется немало людей, которые скажут, что приносить Министерству пользу — это ваш долг!
— Э-э... пошли, Джинни, — пробормотал Дин, — давай вернемся в гостиную...
— Ты иди, — ответила Джинни. — А я скажу пару ласковых слов моему дорогому братцу!
Дин ушел, явно радуясь возможности уклониться от скандала.
— Так, — сказала Джинни, отбросив с лица длинные рыжие волосы и гневно глядя на Рона, — давай-ка, Рон, договоримся раз и навсегда: тебя не касается, с кем я встречаюсь и чем я с ними занимаюсь...
— Темные искусства, — говорил Снегг, — многочисленны, разнообразны, изменчивы и вечны. Бороться с ними — все равно что сражаться с многоголовым чудовищем. Отрубишь одну голову — на ее месте тут же вырастает новая, еще более свирепая и коварная, чем прежде. Это битва с противником, непостоянным, неуловимым, вечно меняющим обличья, и уничтожить его невозможно.
— Хмф, — фыркнула профессор МакГонагалл. — Пора бы уже вашей бабушке начать гордиться своим внуком, какой он есть, а не тем, каким он, по ее мнению, должен быть — особенно после того, что произошло в Министерстве.
— А теперь, Гарри, выйдем в ночь и пустимся в погоню за коварной обольстительницей, имя которой — приключение!
— Я тебе не слуга! — пропищал он, стараясь не смотреть Снеггу в глаза.
— Разве? А мне казалось, Темный Лорд поместил тебя сюда, чтобы помогать мне.
— Да, помогать, а не подавать напитки и... и убирать за тобой!
— А я и не подозревал, что ты жаждешь более опасных заданий, Хвост, — ласково проговорил Снегг. — Это легко устроить. Я поговорю с Темным Лордом...
— Я сам могу с ним поговорить, если захочу!
— Разумеется, — осклабился Снегг. — А пока принеси-ка нам выпить. Скажем, того вина эльфовского производства.
Нет пошлых фраз, есть пошлые уши. И у меня сейчас оказались именно такие.
//Ты никогда не обращал внимания на то, что двадцать пятого января каждый год всегда хорошая погода? Мороз и солнце, как у Пушкина...//
Он вставал, когда в комнату входила женщина, кем бы она ни была, хоть уборщицей, придерживал дверь, пропуская даму вперед, помогал выйти из транспорта, подавал пальто и так далее не потому, что хотел произвести впечатление, а просто не понимая, как может быть иначе.
Ему, как и ей, очень нравилось, с какой легкостью и певучестью щебечут в их магазинчике польские пани, как грациозно сидят они в креслах летних кафе, как они вольнолюбивы и в то же время набожны, элегантны и остроумны, как галантны и красноречивы их спутники – наверное, никто во всем мире не умеет общаться так красиво,…
...я верю в то, что каждый искренний творец немножечко умеет колдовать. Если подробно описать то, о чем мечтаешь, это рано или поздно сбудется наяву. А у моей книги счастливый финал.
Выбирать между дружбой и любовью – с этой задачей подчас не справляются и взрослые.
Разве чистая радость и желание вечно идти по этой дороге - не достаточные основания сами по себе? Разве нужно непременно кому - то отчитываться в том , что делаешь, и исполнять придуманные другими людьми неписанные правила чужой игры?
Когда тебя переполняет любовь, хочется бегать из угла в угол, чтобы она расплескалась, а потом упасть и лежать - опустошенной. А потом снова бегать. Любовь накатывает волнами, и быть дома в этот момент невозможно.
Каждый человек судит по себе. Это психология. И всегда примеривает чужую жизнь на себя. Как рубашку.
Как говорится, чтобы избежать разочарований, логичнее всего вообще заранее не очаровываться.
«Опустим же занавес милосердия над финалом этой сцены», как сказал когда-то Марк Твен.
— Ой, не кидайте брови на лоб, и, как говорят в Одессе, не делай мне нервы — их есть ещё где испортить!
не зря говорят: «дешёвая рыбка — поганая юшка».
-Разговоры с некоторыми людьми можно не пробовать начинать — быстрее проиграть их в голове, прослушать их обычные ответы и выбрать оптимальную линию поведения.
С чего вдруг в этом смазливом мажоре произошли такие разительные перемены? Головой он что ли ударился. Если да, то пусть покажет, где и обо что. Может, стоит всех хулиганов туда водить?! А вдруг исправятся?!
Грубость - только следствие досады, невозможности выразить гнев словами. Поэтому вместо слов говорят кулаки.